Независимый бостонский альманах

НЕ ХУЛИГАНЫ МЫ, НЕ ОНАНИСТЫ, А ГАЛЕРИСТЫ-ЮМОРИСТЫ (Громоздкая дискуссия на "Форуме")

01-01-1999

  4 декабря прошлого года модернист-авангардист Авдей Тер-Оганьян в рамках выставки в Манеже, но в отдельном закутке под водительством галериста Марата Гельмана, рубил иконы, писал на них матерную словесность, украшал сортирными рисунками и в таком виде продавал. Все это именовалось высокохудожественной акцией, перформансом... впрочем, об этом другой написал (ниже) лучше. После чего на Авдея открыли уголовное дело. А 18 апреля некто Анатолий Осмоловский написал апологетическую статью, помещенную Александром Гагиным и Демьяном Кудрявцевым на своем сайте "Форум". Последействие было оглушительным - никакая тема не вызвала такого потока откликов. Я тоже отозвался. На 21 число число страниц писаний превысило 100. Мне показалось кое-что интересным и я выбрал оттуда несколько фрагментов, объединив разбросанные выступления двух авторов (Константина Крылова и Егора Холмогорова) в цельные куски. У дела Авдея имелось продолжение - но о нем тоже ниже.

 
Авдей Тер-Оганьян из коллекции галереи М.Гельмана
Анатолий Осмоловский
     20 апреля - суд над художником (суд был отложен - ред.), который посмел поверить в свободу слова и в то, что мы живем в светском государстве, где ни одна идеологическая или религиозная сила не имеет права диктовать обществу условия игры. Эстетический жест оказывается политическим. Художник оказывается врагом. Задача нашей выставки очень проста - напомнить, что судить в Московском городском суде будут не богохульника, а художника.
4 декабря 1998 года Авдей Тер-Оганьян был приглашен участвовать в некоммерческой части художественной ярмарки Арт-Манеж. Его идея заключалась в экспонировании репродукций православных икон, при чем в пародийной форме продавалось их "осквернение" т.е. на иконы за символическую плату наносились непристойные надписи и рисунки и только после подобной процедуры они могли быть проданы. Через несколько часов функционирования экспозиции администрация выставочного зала ее закрыла. По прошествии нескольких дней было возбуждено уголовное дело по статье 282 часть 1 (разжигание межрелигиозной вражды). По этой статье не возбуждались уголовные дела уже 74 года. Авдею грозит тюремное заключение на срок до 4 лет. По распоряжению мэрии Москвы куратор выставки и директор выставочного зала были уволены. Такое развитие событий в современной России не случайно. Вот уже более пяти лет мэр Москвы Лужков видит свою миссию в возрождении православной религии. Громадные бюджетные деньги тратятся на восстановление всевозможных церквей и храмов. После разрушения и дискредитации коммунистической идеологической доктрины государственная власть нуждается в моральном и политическом оправдании своего существования. Редукция СССР до границ Российской федерации заставляет искать эти основания в архаичном православии.
И в Западной Европе и в России под тонкой оболочкой современности скрывается религиозное мракобесие и пещерный феодализм. С распадом коммунистического прогрессистского противовеса не может быть никакого другого исхода кроме как деградации общества в феодализм. Западное общество столкнется с той же самой проблемой в ближайшие пять лет. В этом смысле акция Тер-Оганьяна как и все современное искусство — это единственный, слабый, но реальный и подлинный противовес реакции в современном российском дезориентированном обществе. Не может вызывать ничего кроме отвращения отношение российской интеллигенции к перформансу Авдея Тер-Оганьяна.
Кретин! Я к тебе обращаюсь! Тот факт, что ты читаешь этот текст в Интернете и бьешь пальцами по клавиатуре — это заслуга Авдея и таких же как он "сатанистов". Современное искусство — это квинтэссенция эвристичного мышления, своеобразная лаборатория мысли.
Искусство Авдея всегда несло в себе значительный юмористический потенциал. Основной его метод — это редукция искусства до своих элементарных составляющих. "Осквернение" икон одна из центральных в программе Авдеевского анализа модернистского нонконформистского мышления. Для публики был продемонстрирован типичный авангардистский жест: совмещение "высокого" и "сакрального" (икон) и "низкого" и "непристойного" (матерных слов). Это "обнажение" приема не только делает видимым основную методологию авангардизма, но и содержит огромный юмористический эффект.
На мой взгляд акция Тер-Оганьяна — это центральное событие художественной жизни Москвы в сезоне 1998 - 1999 года. В исторических хрониках перманентной борьбы культур акция Тер-Оганьяна займет свое достойное место. Потомки будут вспоминать ее со свойственными Авдею юмором и усмешкой.

 

Запись оставил(а) Валерий Лебедев<lebedev@gis.net> в 04/19/99Не хулиганы мы, не онанисты, а галеристы--юмористы
     Есть талант у щупалец Гельмана-Павловского. Как коснуться - так все покрывается душистой слизью разложения. Они, впрочем, подобно золотарю, успешно преобразуют ее в непахнущую монету.
Да, это - талант. Но не больший, чем у зондеркоманд, торговавшими золотыми коронками жертв. Постановка на котурны своих дружков вроде мелкого уголовника-онаниста и калоразбрасывателя в людных местах Бренера или сексуального маньяка человеко-собаки Кулика, а теперь еще иконописца матом Тер-Оганьяна говорит о том, что эта компания есть разновидность гельминтов (не отсюда ли фамилия Гельман?), обитающих в прямой кишке общества.
Оно, конечно, и без них там много дерьма. Можно сказать, одно дерьмо. Даже удивительно, чем дышат? От всех этих гельминтов, как бы красиво они не назывались - аскаридами ли, солитерами или эхинококками, человек (независимо от его национальности) избавляется, изгоняя наружу, на Божий белый свет, где они тут же, извиваясь и скрючиваясь, подыхают.
Но не будем жестокими. Жизнь-то вон как начиналась - с анаэробных бактерий. Они вообще не знали, что такое кислород. Да и не было его (почти - а где был, туда анаэробы ни ногой). Через три миллиарда лет, глядишь, уже Гельман появился и Кулика с Тером привел. Так что не отчаивайтесь, надо дать время для эволюции.
И тогда можно будет подняться до истинных высот слияния искусства и жизни. А также всяческого стирания граней. Как известно, авангардисты-галеристы не столько подтираются, сколько стирают, но не загаженную одежду, а грани между искусством и жизнью.
Впрочем, у экстра, ультра, супер и архи-авангардистов была предшественница - Салтычиха. Гиляровский писал, что когда она сидела в подземной тюрьме, то метала оттуда в любопытных прохожих через верхнюю решетку (типичным авангардистским жестом) куски собственного кала. Причислить эти извержения к утонченным достижениям художественного перформанса и остроумной акции нонконформистского мышления помешал тяжелый гнет самодержавия, а также религиозное мракобесие и пещерный феодализм. Более того, Салтычиха имела успехи, пока недоступные галеристам-модернистам: она затащила в зиндан солдатика-охранника и, пользуясь темнотой как оружием красоты, зачала ребенка. Дети подземелья. Вот акт, так акт! И акция, так акция!
Но перенесемся в будущее. Приходит новобрачная пара в ЗАГС - а из-за портьеры - шасть Гельман с только что выпущенным из голландской тюрьмы и спущенными шведскими штанами Бренером и онанируют прямо на невесту. Оплодтоворяют союз. Нет, это только Гельман, а Бренер, как представитель сексменьшинств - на жениха. Разделение труда, так сказать.
Потом поспешают в роддом и вместо купели окунают младенца той пары в парашу с испражнениями Кулика. Проходят годы - вся троица плюс Тер ( а в отдалении маячит Павловский и набивает фонд своей эффективной политикой для производства кала у подопечных) уже в морге - покойника раздевают, обмазывают своим елеем внутриутробного изготовления и с гомерическо-сатанинским искусственным хихиканьем сбрасывают в сточную канаву. Погребальная одежда продается на перформансе, половом акте, акции (МММ). Звучит пионерская песня "Летите, голуби, летите" переходящая во "Взвейтесь, соколы, ослами". Под эту голубино-ослиную симфоторию гипермодернисты вспрыгивают на помост для награждения и хохочут от собственного хтонического юмора до сотрясения мозга в легкой форме. На тяжелую не хватет.
Наезд, наплыв, монтажный стык, плевок в диафрагму, каше в виде очка, метаморфоза помоста в эшафот.
Мир паху твоему.

Запись оставил(а) bzc в 04/19/99 07:41:50 MSD
Прилетела бостонская Пушистая Белая Птица Валерий Лебедев, ред. альманаха "Лебедь".www.lebed.com в 04/19/99 и стала какать на какающих с своем излюбленном стиле: пошуметь, покричать (не в кассу, разумеется), а заодно и прорекламировать свой стремительно скучнеющий журнал, в котором остался один приличный писатель Левинтов.

 

     Кое в чем с эмиссаром Гельмана (гельминтом) можно согласиться. С тем, например, что Левинтов - хороший писатель. Но кое с чем - нет: не стал бы хороший писатель Левинтов участвовать в одной компании с плохими. Так что согласно простой логике, другие - тоже хорошие. И разные.
Затем, уважаемый bzc, не будучи писателем (это видно даже по вашей орфографии), вы, тем не менее, подали хорошую мысль: если наш альманах стремительно скучнеет, то, значит, раньше он был стремительно веселей. Вам нужно читать альманах с конца и двигаться к началу. Статьи тоже стоит читать с конца. А также каждое предложение и даже отдельное слово. Обещаю нарастание хохота. Но до смерти защекотать не хотел бы.
Валерий Лебедев 

НОВЫЙ ТОПОР В ДЕЛЕ ТЕР-ОГАНЬЯНА
Михаил Надеждин, Матрена Орлова,
"Коммерсантъ" 22 Апреля 1999 г.

Во вторник должен был состояться суд над художником Авдеем Тер-Оганьяном, обвиненным в разжигании религиозной вражды. В декабре прошлого года на ярмарке "Арт-Манеж" он разрубил топором несколько икон. Заседание отложили в связи с болезнью ответчика, однако это не помешало христианам устроить демонстрацию в зале суда с призывами к физической расправе над художником. Днем раньше группа неизвестных, явившись в галерею Гельмана, где проходит выставка Тер-Оганьяна, с криками "Смерть Авдею!" облила чернилами его работы.
"Я начал бояться",-- признался Авдей Тер-Оганьян корреспонденту Ъ. Он готов отвечать перед судом, но не готов оказаться жертвой толпы. А именно такая участь его ожидала, если бы он явился на заседание.
Несколько сотен верующих с хоругвями и плакатами в день несостоявшегося заседания оккупировали здание Хамовнического суда. В толпе слышались выкрики: "Осквернителя икон ждет участь Салмана Рушди!". Пикет продолжался несколько часов -- даже после того, как судья объявила, что заседание откладывается. Кто-то призывал народ пойти громить поликлинику, которая выдала художнику больничный лист, кто-то пугал журналистов, заподозренных в сочувствии к обвиняемому.
Православный митинг, по некоторым сведениям, был организован по инициативе общественного обвинителя Михаила Кузнецова, представляющего Комитет за нравственное возрождение отечества. Михаил Кузнецов, соратник Владимира Илюхина, выступил перед собравшимися с речью, начинавшейся словами "Православие -- основа нашей государственности" и заканчивавшейся призывами наказать "Гельманов и Тер-Оганьянов". Имя Марата Гельмана всплыло не случайно.
Накануне в галерее Гельмана состоялся вернисаж выставки Тер-Оганьяна. Еще одна выставка его работ из государственной коллекции современного искусства параллельно открылась в Институте современного искусства. Организаторы надеялись, что эти выставки помогут публике понять, что Тер-Оганьян -- художник, занимающийся не только и не столько разрубанием икон. Надежды не оправдались.
К Гельману еще до вернисажа явилось несколько групп шантажистов. Одни, ряженные в военную форму ("Мы -- казаки",-- заявили они), угрожали расправой, если на следующий день он пойдет в суд как общественный защитник Тер-Оганьяна. Самый инициативный из них поигрывал топором перед лицом галериста. Следом возникла группа плачущих женщин в платочках, ведомых неким священником. Пока галерист в своем кабинете выслушивал ходоков, в зале появились неизвестные молодые люди. Они обрызгали фиолетовыми чернилами картины Тер-Оганьяна, изображающие Мэрилин Монро и другие знаменитые символы культуры ХХ века, обзывая их "бесовскими". Когда Гельман смог пробиться через женскую группу прикрытия в зал, пять из восьми работ было испорчено. На вопрос корреспондента Ъ, будут ли приняты какие-то меры, галерист ответил: "Если я опознаю нападавших (а они наверняка появятся в суде), то вчиню им иск. Пока же выставку будет охранять секьюрити".
Авдею Тер-Оганьяну теперь придется заботиться о своей безопасности. По крайней мере, до суда.

Запись оставил(а) Александр Милованов <alexmsk@continental.ru>в 04/20/99 17:24:07 MSDВсем:
Это маркетинговая акция, попросту говоря, раскрутка галереи Гельмана и лично г. Тер-Оганьяна. Скандал - это способ поднятия акций, принятый в этом предприятии. На то же самое направлена и выставка, о которой ненавязчиво повествует г-н Анонс, пишущий под псевдонимом "Анатолий Осмоловский".

Запись оставил(а) ияс в 04/19/99 02:10:35 MSD

А с чего Марат взял, что имярек - художник? Почему бы не назвать его околохудожественным хулиганом? Даниил Хармс: "Я - художник..." далее по тексту.
В Штатах любому, даже самому бездарному - говорят "it's oK", с трудом угадывая очертания сферы в рисунке маленького мальчика 45 лет, "главное, чтобы ты самовыражался". Однако мало кто понимает, что без критического отношения к себе (что как раз противоположно it's oK) невозможно стать полноценной творческой личностью.
Творчество Тер-Оганесяна не оригинально: никто не какает на иконы не потому, что не догадывается о том, что можно превратить это в акт искусства, а потому что стыдно. Стыдно пачкать в штаны, стыдно лаять по собачьи в клетке. Нет никакого творческого мужества или оригинальности в том, чтобы преодолевать этот стыд.
Не берусь судить, было ли это действо искусством - не видел. По описаниям - оно бы мне не понравилось. Коли так - я бы ушел, плюнув в плевательницу. Плевок, даже если бы он произошел в Манеже, я бы постеснялся причислять к искусству и назвать перформансом, а плевательницу - выставлять у себя на столе в качестве концептуальной скульптуры (Пинчук - лучше смотрится). И уж тем более, не стал бы впаривать плевательницу другим людям под видом нового слова в искусстве из уважения к ним и к своему доброму имени. Но - я не художник.
Если бы и все остальные, кому не понравилось, ушли бы - акция бы провалилась и Тер-Оганьяну пришлось бы выбирать: остаться незамеченным (ай, как стыдно!) или выйти на улицу в надежде собрать более активных участников перформанса (зрителей, критиков). В первом случае Гельману пришлось бы придумывать нечто еще более скандальное, а то Анонсу не о чем было бы писать и картинки бы подешевели - как же, реноме скандальности упало! Как по мне - криминала я не вижу (повторюсь, я не юрист).
Действительно, Вас могут пригласить на званый ужин, и хозяин перед ужином (для подъему аппетитца, понятно!) может залезть на стол с ногами и наблевать на поросенка с хреном. Если и вас при этом стошнит - вас могут записать в участники перформанса. Тот кто останется и с аппетитом отведает - будет причислен присутствующими критиками к Клубу Особо Тонких Гурманов и будет завсегда желанным гостем в этом доме. Если вы попроще будете, то, скорее всего, уйдете, навсегда забудете дорогу в этот дом и постараетесь потерять телефон гостеприимного хозяина, но милицию вызывать основания у вас нет - дом его, и пришли вы добровольно.
Если же такое устроили у вас дома - тогда да, наглеца надо выпровадить, можно и с милицией. По-видимому, истцы считают, что Манеж, даже арендованный, не есть собственность арендаторов и потому это не дает им право там бесчинствовать, ой, оговорился, заниматься Особо Непризнанным Искусством.
Вы не сможете до бесконечности вкладывать деньги в то, что никто кроме Вас не ценит - прогорите. В частности, после этой акции остался топор, которым иконы рубили, изъятый в кач-ве вещдока, ну и сами поруганные иконы, дешевые (многократно подчеркнуто всеми добровольными адвокатами Тер-Оганьяна), на которых что-то написано, или порубанные в щепы. Что Вы купите для своей коллекции? Тот Самый Топор, Которым Рубили Иконы? Или обрубки? Хороша коллекция, поздравляю. Если же у Вас уже есть картины Тер-Оганьяна, тогда да, продолжайте дискуссию, раскручивайте, набивайте цену - это Ваш бизнес, вполне законный.
Запись оставил(а) Константин Крылов <krylov@aha.ru>в 04/20/99

Если люди чего-то "не понимают", причем не понимающих МНОГО, это значит, что НЕ НАДО ДЕЛАТЬ того, чего они не понимают. Можно возмущаться тупостью толпы, можно пытаться как-то на нее воздействовать, можно "поднимать их до себя" - но не надо делать того, что выводит людей из себя, даже если с Вашей просвещенной точки зрения это смешно и глупо.
Понимаете ли, Марат, ведь люди НЕ ОБЯЗАНЫ терпеть то, что им неприятно. При этом соображения типа "не хотите - не смотрите" не всегда работает. Иногда сам тот факт, что нечто делается публично и безнаказанно, ощущается людьми как серьезное унижение. И не надо говорить, что оно "глупое и ненастоящее".
Кстати, о свинине (к слову пришлось). Поставите ли Вы на стол поросенка, зная, что большинство (или даже не большинство) Ваших гостей - мусульмане? Даже в знак протеста против быстрого роста Ислама в Америке? Если да, то, боюсь, Ваш дом покинут не только мусульмане, а просто все порядочные люди из солидарности к оскорбленным и нелюбви к хамству.
Однако, напоминаю Вам два эпизода, связанных со страничкой Бобы Иисусовича Рабиновича "Ахредуптуса". Несмотря на то, что его шуточки о "Жыдах" и "Православных" демонстративно дистанцированы от реальности (даже на уровне грамматики), и являются откровенной пародией на "еврейско- русский конфликт", его страничку дважды закрывали. Поскольку какие-то люди, усмотревшие в писаниях Бобы некий антисемитизм, писали администраторам серверов возмущенные письма, и те - даже не выясняя, в чем там дело - удаляли материалы "Ахредуптуса". Я что-то не припоминаю сетевой кампании по защите Бобы Иисусовича.
Теперь о "границах терпимости". Я уже писал в своем ответе Марату Гельману, что стекло, отделяющее "искусство" от "реальности", не пуленепробиваемое. Оно имеет конечную прочность. Грань тут та же самая, которая существует между дружеским подтруниванием и оскорблением, между комплиментом и сексуальным домогательством, и так далее и тому подобное.
При этом, заметьте, даже в том случае, когда человек заведомо не имел в виду ничего дурного, но его действия были истолкованы другими людьми неправильно, извиняется все равно тот, кто нанес - пусть неумышленное! - оскорбление, а не те, кто его "не так поняли". В случае же, если человек упорствует в своем праве и дальше "шутить" так, как ему заблагорассудится, ему отказывают в общении, а то и морду набить могут. Я не поклонник политкорректности (это, как раз, попытка перегнуть палку в другую сторону, что приводит ровно к тому же самому результату), но и в самом неполиткорректном обществе попытка "перейти грань" влечет за собой суд - или государственный, или суд Линча.
Очевидно, что самый простой способ привлечь внимание – это как-нибудь оскорбить людей, унизить их, вообще каким-нибудь образом задеть. Но это самый затасканный и пошлый прием из всех возможных. То, что он вообще применяется – это свидетельство крайней беспомощности людей, возомнивших себя «современными художниками».
В случае с поступком Тер-Оганьяна у него нет даже того оправдания, что он оскорбил русских людей неумышленно. Реакция общества была стопроцентно прогнозируемой. Единственное, на что мог рассчитывать в подобной ситуации г-н Тер-Оганьян - так это на то, что оскорбления, нанесенные русским людям, сойдут ему с рук, поскольку "с этими можно". Не сошло. Теперь его подельники (интеллигентнее выражаясь, соучастники) суетятся, пытаясь а) "отмазать" коллегу; б) утвердить свое право и дальше измываться над чувствами русских людей.
Кстати, об этом самом. Я прошу обратить внимание на стиль, которым написана обсуждаемая нами статья. Очевидно, что человек, ее писавший, не имел своей целью диалог (в какой бы то ни было форме), или хотя бы пропаганду своих воззрений. В таких случаях к собеседникам не обращаются так, как обратился к нам г-н Осмоловский (слушай, ты, кретин). Значит? Вот то самое и значит.
Заметьте. Все это говорю вам я - то есть человек, которого неоднократно обвиняли в "возбуждении национальной, расовой или вражды, унижение национального достоинства". Я эти обвинения неизменно отвергал и отвергаю - при том, что говорил и говорю вещи, которые многим решительно не нравятся. Почему? Потому что я не делаю как раз этого - я не разжигаю национальную и религиозную вражду и не унижаю национального достоинства.
В статье "Варварство", где я написал "Варваров надо убивать только за то, что они варвары" (разумеется, я и сейчас придерживаюсь именно такого мнения), я не утверждал, что их надо уничтожать за национальную принадлежность, форму носа, или религиозные верования как таковые. Я осуждал преступные идеологии и преступные культуры (с чем, впрочем, согласны и мои оппоненты, поскольку они широко используют понятие "преступной идеологии"), но осуждал их именно за их преступления, а не за их принадлежность к "иному". Русский (или какой угодно другой) патриот может и должен ненавидеть врагов Отечества, но он не может и не должен оскорблять и уничижать чужие святыни, только лишь потому, что они - чужие святыни. Г-н Тер-Оганьян сделал именно это.
С иконой все иначе. Она не претендовала и не претендует на непосредственную связь с Богом. Икона - это изображение Воплощенного Бога или же обоженых людей. То есть Иисуса Христа, Божией Матери и святых... Икона призвана художественными средствами вскрыть таящуюся под нашей грешной плотью подлинную, преображенную, природу человека. Сделать, пусть посредством символа, более понятным для нас саму Суть Христианства - соединение человека с Богом.
В этом смысле, икона - прежде всего изображение Бога (если позволительно так богословски неточно выразиться). Бога, действующего во святых и Бога ипостасно соединившегося с человеком в Богочеловеке Иисусе Христе. Отсюда понятно, какое высокое значение придавалось иконе. И чем она отличается от идола. Идол - это та или иная форма манифистации стоящей за ним духовной реальности (то есть попросту беса). Предполагается либо тождество идола с этой реальностью, либо ее связанность с ним и сводимость духовного к материальному. Поэтому идолу поклоняются как богу, он служит заменой бога. Даже актер, игравший бога на античной сцене - и тот в момент игры мыслился вОна не есть Он. Ей не воздается поклонения ("латрия"), однако по своему ближайшему смыслу икона есть напоминание о Боге - напоминание наиболее действенное, ибо зримое и ощущаемое. В Римкой империи, где родилась на свет икона, было принято воздавать почести портрету императора, От воздания этих почостей не уклонялись и христиане, ибо было очевидно, что они относятся, как знак уважения и верноподданической преданности, к самому императору. И напротив - сокрушение императорских изображений было столь серьезным преступлением, что могло привести к каре на весь город, вплоть до его уничтожения и продажи жителей в рабство (как едва не произошло в Антиохии в конце 4 века и чему и посвящены Златоустовы беседы о статуях). Понятно, что и к иконе, отсылающей к Богу, христиане относились, относятся и будут относиться столь же ревниво. Так же, как почесть возданная иконе относится к изображаемому (будь-то святому, Богородице или Самому Господу), так и хула направлена на них, а стало быть и на всех христиан. Тот, кто наносит скорбление иконе Спасителя наносит оскорбление ВСЕМ христианам, ВСЕЙ Церкви, ибо Церковь - Единое Тело Христово, членами которого являются христиане.
Нанося оскорбление иконе кто-либо непосредственным образом наносит его мне, моему духовнику, моему епископу, моим друзьям-христанам.
Наносить оскорбление иконе, это, как верно сравнил Шива, примерно то же самое, что рвать и осквернять портрет человека на глазах у его близких. И трудно ожидать, что они будут искать адекватный ответ, а не попросту накостыляют обидчику. Икона - менее всего идол. Поэтому она более беззащитна, ибо логика иддола предполагает его способность самому заступиться за себя. Икона - менее всего идол, и потому более почитаема, ибо относит человека к Тому, Кто неизмеримо выше идола. В 8-м веке, при еретиках-иконоборцах тысячи христиан приняли мученическую смерть, защищая иконы. Причем тогда первыми мученицами были те благочестивые женщины, которые не дали солдатам сорвать икону Спасителя с ворот Константинограда. Они вырвали из под них лестницу и нечестивцы переломали себе шеи. Христиане готовы были стоять за иконы до конца и были готовы умирать за них, а дело восстановления почитания икон было не случайно названо Торжеством Православия. Так что, заняться осквернением икон означало вполне сознательно плюнуть в само сердце, саму душу Православия. И результат и реакция предельно закономерны.
Теперь насчет подставления другой щеки и прочей демагогии на тему того, что христиане поступают против своей религии. Давайте согласимся, что Господь - наиболее точный и адекватный интерпретатор своего учения. И как же он повел себя, когда его ударили по щеке: " Когда Он сказал это, один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику? Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?" (Ин. 18, 22-23)
Где здесь безгласие? Где здесь непротивленчество? Где здесь подставление другой щеки? Прямой и мужественный ответ. Норма о подставлениии щеки предполагает ситуацию не унижения, не издевательства, но гнева. Когда в ярости человек хочет ударить тебя, то победи его ярость кротостью. Победи гнев любовью. Победи лютость милосердием. И гнев утишится, ярость схлынет и сам же бивший принесет покание в своей поспешности. Сопротивление тут только распаляло бы гнев обидчика и отдаляло бы его исправление.
А вот когда над тобой издевается безмозглый шалопай или хочет унизить циничный подонок, подставлять щеку было бы не только нелепо, но и прямо аморально. Это еще распалило бы их грех, еще сильней укрепило бы в них губительное чувство безнаказанности. Как раз проучить его было бы наилучшим выходом и для него и для тебя. Если ты дашь ему поругать себя, то он решит, что все христиане слабы и что их религия делает их рабами и трусами - и это послужит к поношению Веры. Если ты дашь ему поругать Господа, то он потом будет смеяться над твоими словами, что Господь Велик и Всемогущщь и Всесилен. И спросит насмешливо и несмысленно: "Тот ли сотворил Небо и землю и вывел Израиля из пустыни, кто бессилен даже защитить свое изображение?"
Господь поругаем не бывает, но как бы тебе не поругаться над самим собою, молчанием своим предав Бога, а бездействием от него отрекшись. Сегодня ты отречешься от Него перед кощунником и не повлечешь его в суд, завтра Он отречется от тебя на Суде и уже бесы повлекут тебя во ад.
Если кто лишен величия души, не может похвалять Христиан за добродетели и не елает признавать их искусными в истине, тот пусть хотя бы боиться их как сильных и скорых на дело, когда кто-то покушается на их святыни и дерзает полднять руку на изображения Самого Господа.
Только так, среди всеобщего развращения мы и сможем сохранить добронравие и в себе и в народе, подавая своим словом и делом добрый пример и собратьям и заблудшим, и погрязшим в египетской тьме язычества.
Запись оставил(а) Шива Калифонийский в 04/20/99 10:04:11 MSD

Я, кажется, могу предсказать продолжение этой истории. Осудят. Отправят в колонию. Там его "истинные христиане" зарешеточные опидо.асят, будут бить каждый день, пока не убьют. Ведь есть прекрасный повод поизмываться. Эта история еще какое-то время будет приводиться в пример как "осквернительская".
Затем, лет через, этак, двести, Тер-Оганяна христианская церковь канонизирует. За что? А там будет написано, за что. Мол, пришел этот святой, чтобы показать людям, что погрязли они в идолопоклонстве. Ведь икона - не Христос? Правда? Значит она - идол. Чтобы показать, что дело христианина - смирение и жертвенность, а не хула и агрессия.

Запись оставил(а) ияс (или ииииЯссссс)
Акция этого придурка -... это центральное событие media circus в сезоне 1998 - 1999 года. Интересная отсылка к рядом опубликованной (случайно совпало ?)The End Of Civilization As We Know It.
Мы несколько торопимся обсуждать художество, картина еще не завершена. Когда будет положен последний мазок, тогда посмотрим. Ведь суд - явно часть этого перфоманса и может быть даже не финальная, Авдей знал это. Все это было уже, только идеологический фон был другим. Несколько лет назад на собрании перестроечных литераторов "Апрель" Смирнов-Осташвили ("Память") тоже устроил перфоманс. В колонии его "опустили", потом повесился или повесили. Но большого шума уже не было. Sic transit gloria mundi.
Правда в качестве заключительного акта перфоманса Церетели может еще изваять писсуар "Авдей, разрывающий пасть предметам культа". Метров эдак 50 высотой и пивная струя из Авдея в середине композиции.
Запись оставил(а) Егор Холмогоров в Егор Холмогоров в 04/20/99 01:33:50 MSD

Марату.
Требовать от Вас не выставлять Тер Оганьяна в принципе - глупо. Ведь возмущены не его личностью или творчеством, а одной конкретной акцией, причем за пределы художественного творчества выходящей... От Вас никто не требует смерти или посадки Авдея. Никто даже не настаивает на том, чтобы Вы прекратили свои усилия по его спасению. Это Ваше право.
Возмущение адресовано
1. Самому Тер Оганьяну за содеянное.
2. Вам, за попытки апеллировать не к милости, а к Правде. Попыкти доказать, что художник имеет право на глумление над святыней. И что его действия глумлением не являются. Суть претензий-то - в этом. Не многим нравится, что в ситуации, когда в пору просить о пощаде начинаю качать права. Вот и все.
Судить Тер Оганьяна по этой статье справедливо, ибо
а. Результат в виде разожженной розни налицо.
б. Тер Оганьян прекрасно понимал возможные последствия.
в. Тер Оганьян рассчитывал на реакцию, в которую входило и это разжигание.
А вот эстетизм или прагматизм его мотивов - неинтересны.
Акция крайне неудачна именно эстетически. И в выставочном зале она смотрелась еще менее выразительно и ххудожественно, чем на площади всего в нескольких шагах рядом. Искусство должно именно отстранять предмет, вырывать его из круга ближних связей, из привычного контекста. Только тогда он будет восприниматься как объект эстетический. Кухонный стол на кухне - не объект эстетики. Если поэзия - это "сопряжение далековатых идей", то искусство - это отсылка к дальним связям и дальним контекстам, разрушение привычного и устойчивого.
В этом смысле акция Тер Оганьяна была образцом именно эстетической безвкусицы, даже вне зависимости от ее политической, нравственной и человеческой отвратительности. Еще нелепее с точки зрения художника было бы только пригласить на выставку священника и перед этими иконами кадить. Такой нелепости (хоть и менее предосудительной) Авдей избежал, но в следующую - впал. Второе что можно сделать в России с иконой привычного это над нею надругаться, сыграв в юного безбожника. Это одна из самых ближних и очевиднейших связей. Одна из самых эстетически непродуктивных. Причем выбранное прямое действие еще более понизило художественную составляющую в происшедшем.... То есть, был выбран прием недостойный именно художника и странно слышать от такого зубра как Вы аргументацию именно с этой стороны. Тер Оганьян оказался в выставочном пространстве. И в нем сделал совершенно невыставочный, совершенно нехудожественный, площадной жест... Как раз взгляд на случившееся глазами чистого искусства менее всего извиняет - оно все равно как, простите, уж пукнуть в обществе, а потом стремиться выдать это за тонкую находку авторского стиля.
Некая общественная опасность этого состоит не только в ближайшем религиозном и политическом смысле, но и в принципиальном искажении и инфляции самого Художества. Если Вам удасться убедить кого-то, что это был именно художественный акт - то я Вам не завидую. Скоро Вы останетесь без работы, искусство умрет, превратившись полностью в оружие ближнего боя. Оно и так сейчас в одержании стилем-лужкофф - если еще и дать ему в пар стиль-Тер-Оганьян, то можно будет уже не читать отходную, а говорить отпуст после отпевания. Никаких галерей, никаких выставок, один бесконечный площадной политически ангажированный и провокационный (ведь знаменитый церетелевский Петр, который Вам столь "дорог" - тоже масштабная провокация, а не просто глупость) перформанс...
Не было никаких признаков того, что Авдей пытался показать отвратительность богохульства. Совсем даже напротив. Изображение не может быть абсолютно нейтральным и бессмысленным... Возможно, конечно, показать отвратительность убийства кого-то убив. Но...
Убедить людей, что Тер Оганьян был "в своем праве" - лучше не надо. У права есть одна печальная особенность - оно генерализирует все и вся. Если у кого-то есть право, то оно есть у всех. Исключительной может быть только привелегия. А предоставить Тер Оганьяну право на такой перформанс никто не согласится.


Браво, коллеги. Точно, умно, по делу, в хорошем стиле чемпиона.
Редактор "Лебедя".

Комментарии

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?