Независимый бостонский альманах

ЖЕЛТЫЙ ЖУК

06-02-2000

Посвящается Валерию Лебедеву Сцена, где пираты

обсуждают сроки
наступления нового века,
написана по мотивам
сетевой дискуссии на сервере
www.lebed.com

Sergey Sakanskiy

Почему это я — отвечать? — сглотнул Хмырь.

Потому что ты самый старый, — терпеливо повторил Кидд. — Вот и отвечай. Я в каком смысле? Сейчас у нас век от рождества Христова семнадцатый. Следующий будет какой? Правильно: восемнадцатый. А с какого года его считать? С наступающего, тысяча семисотого, или со следующего, тысяча семьсот первого. Вот в чем вопрос.

С наступающего, а как же! — подал голос Бумба.

Ты уверен? А почему?

Так ведь круглая дата.

А почему она круглая?

Потому что тысяча семисотый. Две дырки, как в черепе. А череп, он тоже круглый.

Вот как? А если я тебе в черепе еще одну дырку сделаю?

Получается, что круглое оно потому, что ноль круглый. А если его каким другим знаком записать, например, крестом? Почему же тогда сотня круглая, а девяносто шесть какие-нибудь — нет? Ты хоть знаешь, отчего такой счет пошел, на десятки и сотни?

Так договорились, я думаю.

А почему именно так?

Потому что… Не знаю.

Я знаю! — воскликнул Ван и выбросил, сияя, растопыренную ладонь, словно играя в транк. — Потому что у человека на руке пять пальцев. А на обеих — десять.

Кидд мрачно обернулся на него:

На руке, говоришь? А на ноге?

Ван содрогнулся. Бледнея, он понял, что брякнул неосторожную глупость, наступил Кидду, так сказать, на больную мозоль.

У меня по четыре пальца на каждой ноге. Русские откусили, в России. Так что ж мне, теперь, по восемь считать? Вот и получается, что девяносто шесть — это как раз восемь дюжин. Только я не о том вообще. Отчего этот счет пошел на года? Почему тысяча семисотый, откуда?

От рождества Христова, — сказал Сол.

Правильно. Значит, Христу сколько лет исполняется?

Тысяча семьсот.

Неправильно. Он в каком году родился? В первом. Во втором году ему сколько было? Год. В третьем два, в десятом — девять. Значит, в тысяча семисотом ему исполнится тысяча шестьсот девяносто девять. То-то и оно. Для того, чтобы сосчитать, много ума не надо. Хватит ножа, чтобы делать зарубки, и длинной палки.

Как же это получается? — сказал Бумба. — Выходит, мы еще целый год будем в семнадцатом веке? И выпивку придется отложить?

Если есть желание выпить, то повод всегда найдется, — буркнул Сол. — Только я так скажу. Когда Христос родился, вообще никакого счета не было. Не было никакого года. Когда ему год исполнился, тогда и первый год времени пошел. Так же как год начинается с первого месяца, месяц начинается с первого числа, столетие начинается с первого года. Завтра Христу исполняется ровно тысяча семьсот лет.

Сол, ты еще не проспался, я думаю, — сказал Хмырь. — А жизнь ребенка начинается когда ему один год, или когда он только появился из чрева? Объясни тогда, почему пальцы ты считаешь, начиная с первого, а года — с никакого? Или никакой палец у тебя тоже есть?

Этому Хмырю кто-то на хмыря накапал, — пошутил Ван, покосившись на капитана.

Все расхохотались, потом вдруг замолчали… Лишь тихо попукивал уголь в костре.

Никакой палец, — тихо сказал Кидд, — у меня, конечно, есть. Как ни крути, а первый век начался первого января первого года и закончился тридцать первого декабря сотого. Значит, и семнадцатый закончится ровно через год.

Кидд, а ты сам в Христа-то веришь? — вдруг спросил Бумба.

Геенны огненной не боишься?

Если бы я не верил в Христа, — сказал Кидд, — то не сидел бы тут с вами, у этого вонючего костра. Я бы до сих пор королю служил, козлу этому. Ты что думаешь, я всю жизнь по морям шляться буду? Выкуси! Вот еще один сундук доверху наполню и баста. Уйду на покой. Таверну куплю в Ливерпуле. Женюсь. Буду вечером у огня сидеть и деткам приключения рассказывать. А насчет геенны, так она как раз и есть по части Христа. Я по вечерам буду у огня сидеть, а по ночам молиться буду. Года за три и отмолю грехи.

А как не успеешь? Как заместо таверны
на виселицу попадешь?

Это ты не успеешь. А насчет виселицы, это тоже просто. Смертник, он так хорошо молится, так честно, что его Христос и за одну ночь простит… Ну, а теперь новая задачка вам. Это как раз про череп будет. Допустим я на дерево залез и чей-то череп, ну, к примеру, твой, Хмырь, к дереву гвоздем прибил.

Это зачем? — испугался, не поняв юмора, Хмырь. — Зачем мой череп к дереву прибивать?

Так, для красоты просто. Но я мало того, что твой череп к дереву прибил. Я еще этому черепу в глаз выстрелил, тоже для пущей красоты. Вопрос: как мне этому черепу в глаз выстрелить, чтобы пуля точно под черепом в землю легла?

Хорошо прицелиться надо, — посоветовал Бумба. — Вот у нас в шапито стрелок был. Брал яйцо, ставил его на голову напарнику своему, лысому, и прямо с десяти шагов это яйцо сшибал.

Я и сам хороший стрелок. С десяти шагов из красного туза черного сделаю. А вот так чтобы пуля точно под череп легла, это я пас. Так что, слушай сюда, Бумба. Если будешь не по делу говорить, то я у тебя яйца оторву и на голову тебе поставлю. Тут не в меткости суть. Как ты оттуда, с дерева, приметишься? Метиться-то куда?

Вниз и метиться, — вставил Ван.

Куда вниз? Я у тебя Ван, сейчас тоже яйца оторву и на голову Бумбе поставлю.

Надо бечевку взять, — сказал Сол.

Ну?

Надо к бечевке грузило привязать. Грузило бечевку точно к земле потянет. По бечевке и метиться.

Хорошо придумал, — похвалил Кидд. — Честно говоря, я и сам до этого додумался. У тебя бечевка есть? А грузило?

Сол пошарил по карманам и вытащил на свет суровую нить, фута в два длиной, протянул капитану. Тот взял ее, намотал на палец, дернул. Затем достал из своего мешочка большой медный гвоздь, стал привязывать, потом вдруг плюнул.

Что ж это я делаю? Нет, гвоздь тут не пойдет.

Почему же не пойдет? — не понял Сол. — Хороший груз.

Нет, — грубо оборвал Кидд. — Я сказал, что этот гвоздь не пойдет. Надо другое что-то. А гвоздю этому работа тоже найдется

У меня замочек есть, — сказал Ван.

Что? Какой замочек?

Серебряный, для сундучка, — Ван покраснел, протягивая замочек. Эту вещицу он снял с пояса одной женщины на Карибах, той, у которой взял и лютню. Серебряным замочком ее муж запирал пояс верности, когда уезжал из дома. Эта женщина была молодой, но не слишком красивой, она ползала по полу и умоляла пощадить ее. Ван убил ее одним точным ударом ножа в шею.

Запасливый, собака, — процедил сквозь зубы Кидд, принимая замочек из рук Вана. — Сундучка еще нет, а замочек уже приготовил. Вы, русские, вообще, запасливый народ, хомяковый. Ну, а что он тебе вообще не понадобится?

Это как?

А так. Я ж вас всех застрелить собрался, чтоб про сокровища могила полная. Шутка.

Первым засмеялся Бумба. За ним все остальные.

Правильно, — сказал Кидд. — Если кто шутку шутит, то все смеяться должны. А то ведь, каждый небось об одном думает. Наслушались пиратских историй.

Хмырь еще смеялся, хлопая себя по коленям, как вдруг простая и ясная мысль полыхнула под черепом: А ведь правда — убьет!

Он вспомнил, как в прошлом году зарывали стофунтовый сундучок с испанского галеона, неподалеку от мыса Кабу… Кид отправился с матросом по имени Сбышек, а обратно вернулся без Сбышека, сказал, что тот утонул в болоте. И только сейчас Хмырь подумал, что нет и не было никаких болот в районе мыса Кабу-Бранку, не было никогда никаких болот Сразу вспомнился урядник, Михайлов Петр, его розовые сытые щеки, большой круглый лоб, тонкие, завитые, как виньетки в книжке, усики… Как он сорвал со стены лампадку и блестя глазами, хохоча, масла плеснул себе на елду… Убьет, точно убьет.

Что, Хмырь, приуныл? — улыбнулся Кидд. — Думаешь, и вправду застрелю? А ты пошевели мозгами под черепушкой. Как это я вас, четверых, один, застрелю? Вот мои пистолеты. Оба заряжены. Порох на полке, не отсырел. Ну и что? Пистолетов два, а вас четверо. Как же это я вас застрелю? Так-то. Я вас, ребята, по особому признаку выбрал. Русские вы все. А русский народ, — Кидд поднял вверх палец, словно проверяя ветер, — самый надежный народ в мире. Я верю вам, ребята. По всем морям. Русский — это могила.

Врешь, капитан, — подумал Бумба. — Лестью нас не купишь

пуг
анные. Тот выиграет, кто нанесет первый удар.

Только бы успеть смыться, — подумал Сол. — Например, пронесло меня. Пойти в кусты. Понос у меня. Камзол на ветку повесить, издали — будто я там сижу

Русский, оно конечно, — подумал Хмырь. — Урядник, он, верно, не русский был. Доберусь до него. Он теперь, считай, чином повыше — выслужился. Живет себе и не знает, что я тоже живу.

Вот если бы придумать такую лодку, чтоб под водой ходила…

подумал Ван. — Всплывает, значит, откуда ни возьмись, и сразу — на абордаж

Что вы, черти, приуныли, а? — весело окликнул Кидд. — А у меня для вас новая загадка-задачка припасена.

Все замерли, обратившись к капитану. Сол улыбался, показывая, что ему очень интересна новая загадка-задачка. Ван улыбался, потому что ему и вправду было интересно. Хмырь не улыбался, настороженно смотрел. Бумба не улыбался.

Ну, например… — продолжал Кидд. — Вот мы сундук зароем, но надо ведь место заметить. Ладно. С этим я придумал уже. Но надо ведь и записать, где зарыто, на ту оказию, если со мной что случится. Тогда пусть кто-то другой отроет, Флинт там или еще кто… А ну как записка в неправильные руки попадет? Как с одной стороны, записку написать, а с другой — чтоб никто не понял, что там написано?

Сол просиял. Он-то знал правильный ответ:

Шифром надо.

Ага, молодец. А шифр ведь тоже надо куда-то записать. А ну как кто-то и шифр найдет?

Шифра записывать не надо, — сказал Бумба. — Запомнить просто.

Яйца оторву, — сказал Кидд. — Я ж говорю: если я тогда мертвецом буду. Шифр должен быть. И записка должна. Так как же?

Команда молчала. Никто не мог сообразить ответа, хоть все и старались во всю.

Кидд подождал с минуту, затем хлопнул себя по коленкам и достал из кармана кусок бумаги, бережно развернул:

Вот слушайте. Слушайте и пусть каждый скажет, что это значит.

Кидд порылся еще в своем мешке, достал золотое пенсне, нацепил на нос и прочитал:

Хорошее стекло, трактир епископа на чертовом стуле. Большая ветка, седьмой сук с востока. Стреляй в левый глаз мертвой головы. От дерева прямо через выстрел пятьдесят футов. Понятно?

Ничего не понятно, — покачал головой Бумба.

Я только про пятьдесят футов понял, — сказал Ван. — Это глубина, да?

Возьми свою лопату. Собери. Выкопай мне яму в пятьдесят футов глубины. А я посмотрю.

Верно: не глубина

Так-то, — довольно сказал Кидд, пряча бумажку за пазуху.

Тут только Сол заметил, что это не бумажка вовсе, а пергамент, и написано на нем было не на языке каком-то, а цифрами и крестами… Шифр это

Следовательно, все уже было готово, и действовать надо немедленно. Сол схватился за живот, скорчил мучительную гримасу и тихо застонал. Никто не обратил на него внимания. Сол застонал громче. Кидд с отвращением посмотрел на него.

Живот схватило, — пояснил Сол, медленно, опираясь о землю, встал и заковылял на край поляны. Спиной он чувствовал взгляды. Поляну обрамляли густые кусты тамариска, за ними возвышались деревья, в целом, местность понижалась к востоку, образуя небольшой овраг, по которому можно было достичь побережья, а дальше — обманом двинуться на юг, поскольку искать его бросятся, скорее, на север. Только вот в чем вопрос: бросятся — когда? И бросится — кто? Сейчас они не смогут оставить сундук. Следовательно, погоню, если она и будет, можно ждать только с завтрашнего утра. И направлена она будет на север

Стой! — окликнул его Кидд.

Сол оглянулся, вымученно улыбаясь.

Назад! — приказал капитан. — Здесь давай садись. Знаю я эти штуки. А мы как раз закусим пока.

Сол вернулся, развязал пояс и сел посреди поляны. Он совершенно не хотел испражняться. Выпустил струю, тоненько пукнул… По спине поползли капли пота. Тем временем Бумба выволок палкой из костра кусок солонины и, придерживая ее носком сапога, разрезал на пять неравных частей. Самый большой кусок он протянул Кидду, самый маленький — юнге. Солу швырнул средний кусок. На его глаза навернулись слезы. Сол принялся жевать, пряча лицо в своей солонине.

Внезапно Кидд встал и, продолжая жевать, медленно подошел к Солу, обошел его вокруг, нагнулся и заглянул под него. Сол затравленно смотрел на капитана, не выпуская куска солонины изо рт
а. Кидд пристально посмотрел ему в глаза и усмехнулся:

Живот ему схватило. Ну-ну В котелке закипела вода. Хмырь отсыпал из своего мешка горсть чая и бросил в воду. Котелок пошел по кругу, не обделили и Сола. Это был очень крепкий чай, от него начинало бешено колотиться сердце, как во время схватки, и на душе становилось теплее, будто от глотка рома.

Чаек пьете? — дружелюбно спросил Кидд.

Пьем! — за всех ответил Бумба.

А я вам тут сахарку припас… — Кидд развернул тряпицу, в который лежал большой, с кулак величиной, обломок кубинского сахара.

Глаза у всех загорелись: сахар кончился в команде несколько недель назад. Обломок также пошел по кругу и был схрустан в несколько минут. Хмырь ел и стонал от боли: у него очень болели зубы. По-настоящему хорошо он чувствовал себя только когда спал. Во сне он обнимал мальчика, крепко оплетя его ногами, и чувствовал в животе тепло и покой. Последние годы по ночам ему снились львы

Продолжение следует

 

Комментарии

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?