Независимый бостонский альманах

ЭСКИЗ ИТАЛЬЯНСКОЙ ИСТОРИИ

12-08-2001

Эней
Ключевым событием в истории греко-римского мира стала Троянская война (~1270-1260 до н.э.). Троянская война в памяти греков и римлян запечатлелась как событие особенное, начальное. Римляне стали прямыми потомками троянцев, бежавших вместе с Энеем. Не столько по крови, сколько по духу:

"С течением времени было совершенно забыто замечание Г.Б. Нибура, что троянская легенда сложилась на местной почве, а не пришла в Рим через греческую литературу. Кардинали не сомневался в легендарности сложившегося в эпоху Августа рассказа о прибытии Энея в Италию. Но Альфельди в книге "троянские предки римлян" привел археологические доказательства, что эта легенда возникла до распространения греческого влияния в Риме III-II вв. до н.э." (Маяк И.Л.).

Сами римляне были убеждены в своем троянском происхождении:

"О твердой убежденности римлян в своем троянском происхождении и об официальном признании этого Римским государством можно узнать из биографии Клавдия, написанной Г. Светонием Транквиллом (ок. 70-150 гг. н.э.). В ней сказано, что император Клавдий навеки освободил от податей жителей Илиона как родоначальников римского народа. При этом Клавдий сослался на официальный документ, старинное письмо от имени сената и народа к царю Селевку, в котором ему предлагаются дружба и союз за освобождение от поборов илионян, бывших римскими соплеменниками. Указанное сообщение из уст Светония, которому был доступен государственный архив, заслуживает полного доверия" (Маяк И.Л.).

Греки родили миф о скитаниях Одиссея, римляне – о скитаниях Энея. Но Одиссей возвращался с победой, а Эней бежал после поражения. Одиссей стремился домой, но открывал для себя мир и сам открывался миру, Эней искал место, где бы он смог укорениться, которое его потомки смогли бы назвать своей родиной.

Поэтому один "хитроумный", но открытый. Другой "добродетельный", но суровый. Один стремится быть первым среди равных. Другой должен покорять и господствовать. Один путешественник и первооткрыватель. Другой политик и строитель.

В 1259 году начался "летний макроцикл" аборигинов – потомков иллирийцев и прибывших вскоре на берега Тибра троянцев – тоже потомков иллиров. Эней нашел общий язык с царем Латином и вскоре они породнились.

"Ф. Бемер справедливо акцентировал иллирийскую принадлежность Энея. Он называет героя иллирийцем с Балкан, где обитали айнеады (энеады), пока не переселились в Трою, или фрако-иллирийцем. Действительно, в XX песне Илиады дается генеалогия троянских царей. В эпоху поздней античности эта генеалогия была записана каким-то анонимом. Согласно этим данным Эней был из рода Дарданидов. Сервий замечает, что Эней считался дарданом, а те – безусловно иллирийское племя. Известно, что дарданы мигрировали во II тыс. до н.э., дав название проливу и городу в Малой Азии. Дед Анхиза Ассарак носит иллирийское имя. Признавая идентичность материальной культуры фрако-иллирийского региона и Трои I, К. Шукхардт относит переселение дарданов в Малую Азию к III тыс. до н.э., а Энея – к потомкам первой троянской династии, идущей от Дардана. Она, по его мнению, сменилась потом другой ветвью потомков Зевса, к которой принадлежали Приам и Гектор. Эти хронологические уточнения Шукхардта, углубляющие во времени пребывание дарданов в Троаде, не противоречат представлению об Энее как о символе фрако-иллирийского мира, а даже подтверждают его. То же самое отмечает в своей книге Э. Перуцци" (Маяк И.Л.).

Но ведь не только троянцы были выходцами из Фракии-Иллирии, но и италики, к которым относились и аборигины, т.е. те племена, которые заселили Италию задолго до поселения здесь Энея:

"Италики – пришельцы из Дунайского ареала. Быть может, глухим отголоском воспоминаний о давних миграциях является и одно из объяснений этнонима Aborigenes – от скитаний, столь противоречащее основному смыслу объясняемого слова" (Маяк И.Л.).

В XIII - XI веках до н.э. троянцы и аборигины слились в единый народ - в латинов. Этот народ стал носителем ценностной системы Энея-строителя. Ей противостоит и ее дополняет антиценность Энея-изгнанника.

Ценность Энея – это ценность практичного, рассудительного политика-воина, устремленного к господству и подчинению, ориентированного на строительство сложной и устойчивой политической системы, экспансивной и реализующей правовой принцип универсализма.

Антиценность Энея – это психологический комплекс человека (и нации), изгнанного с родины, у которого отняли прошлое и потому он пытается монополизировать будущее. Он уже не может быть с окружающими на равных, он должен господствовать. Ситуация должна постоянно находиться под его контролем. Он не может позволить себе роскоши "дружбы между народами".

Римская культура стала воплощением ценностей Энея-строителя. Ее упорная, не знающая сомнений агрессивность стала следствием развития антиценности Энея-изгнанника.

 

Предыстория
Поскольку письменности в те времена у латинов еще не было, то сведения о большей части того "римского лета" очень скудны. Поэтому достижения огромной доромуловой эпохи "приписали" Ромулу, правившему в Риме на заре появления письменности.

Ромул не был великим царем. Он был просто типичным "троянцем". По-видимому, комплекс Энея-изгнанника у него преобладал над образом Энея-созидателя. Он окружил себя телохранителями, ссорился с сенатом, воевал, боролся за власть. Потом он исчез. В народе ходили слухи, что отцы-сенаторы его тайно убили, а тело спрятали.

Но Ромул стал, также как и Эней, архетипическим образом. Вернее, Ромул и Рем. Ромул воплотил в своей личности латинский путь ограниченного Рима, строящего свое универсалистское государство "снизу". Рем воплотил греческий путь Рима без границ, который бы строил свое партикуляристское государство "сбоку":

"Средневековый Запад зародился на развалинах римского мира. Рим поддерживал, питал, но одновременно и парализовал его рост. Прежде всего Рим передал средневековой Европе в наследство драматичную борьбу двух путей развития, символизируемую легендой о происхождении города, согласно которой Рим, замкнутой стеной, восторжествовал над Римом без границ и без стен, о котором тщетно мечтал несчастный Рем.

Римская история, которой положил начало Ромул, оставалась, даже в период наибольших успехов, лишь историей грандиозного закрытого мира. Город благодаря завоеваниям собирал вокруг себя все более обширные земли, пока его территория не достигла оптимальных для его обороны размеров, и тогда он в I в. решительно закрылся пограничным валом, этой своего рода китайской стеной западного мира. Под защитой этого укрепления город занимался эксплуатацией и потреблением, сам ничего не производя: после эллинистической эпохи не появилось никаких технических новшеств, хозяйство поддерживалось за счет грабежа и победоносных войн, которые обеспечивали приток рабской рабочей силы и драгоценных металлов, черпаемых из накопленных на Востоке сокровищ. Он великолепно преуспел в искусстве самосохранения; война - всегда оборонительная, несмотря на видимость завоеваний; право строилось на прецедентах, предотвращая нововведения; дух государственности обеспечивал стабильность институтов; архитектура - по преимуществу искусство жилища" (Ле Гофф).

Правивший позже Ромула, уже не "символический", а "живой" Нума был выдающийся личностью. Время его правления – начало "большой зимы" – было предкризисным. Он провел религиозные реформы, направленные на формирование социально-политического единства Древнего Рима. Реформы Нумы были разумны и последовательны. Основные из созданных им институтов прижились.

Затем наступила вторая половина "большой зимы" и ослабленный "зимний" Рим подпал под власть этрусков.

Уже через сто лет латиняне вполне ассимилировали этрусских завоевателей. А в 509 году до н. э., изгнав последнего этрусского царя, установили Республику. Началась "большая весна" нового, теперь уже "осеннего", макроцикла. Уже не троянско-латинской, а римской истории.

Из предыстории Рим вошел в историю. Он начал упорное движение к Империи. К империи универсалисткой, империи, отталкивающейся от Прошлого и нацеленной на Будущее.

 

"Осенний" Эней
История Рима начинается с осени.

Изменилась ли к началу нового "макросезона" система национальных ценностей?

Ведь в период "лета" решалась задача создания ядра, задача слияния с родственными и поглощения неродственных наций-общин. А "осенью" небольшой латинский народ, хоть и смог ассимилировать большую часть италийских народов, но сам утонул в демографическом океане Римской империи, поскольку италийцы составляли в лучшем случае 15% (а то и 10%) ее населения. Одних галлов в Империи было больше, чем италийцев.

Поэтому ассимиляционная машина Энея в новом "большом цикле" римской истории была дополнена механизмом универсального гражданства.

Эней-строитель, став Энеем-гражданином и завоевателем, стал более узким и "заостренным". Его интеллект стал отточеннее, совершеннее, но его душевная организация - проще. Это свойственно "макроосенним" характерам: возвышение интеллекта и увядание, точнее, усыхание, души.

"Макролетом" народ естественен в душевных проявлениях, его душа – цветущая поляна.

"Макроосенью" он смотрит в небо и вглядывается в даль. Он видит далеко, но не воспринимает всего многообразия мира в запахах, звуках и зрительных образах.

Его душа похожа на тревожное отражение облаков в луже воды – одновременно глубоко и мелко. Если только смотреть – глубоко, если наступить – мелко. Такие народы влюблены в свою "летнюю" историю и в свои "летние" мифы. Они несут свою национальную идею по миру. Они хорошие, но жестокие учителя. Мир у них учится, но и недолюбливает их.

Вся система римского мирового господства была построена на римском гражданстве и римском праве. Каждый инородец, получивший римское гражданство, должен был, по идее, ценить это право больше, чем иную социальную принадлежность. Так, в период расцвета римского мира, и было.

Новая ценностная система быстро преобразила римское общество и римлянина-человека. Эней вступил на тропу войны и все то время, когда не защищался, тогда нападал, расширяя свой полис до беспредела.

Курии довольно скоро потеряли свое значение, зато выросла корпоративная социальная иерархия патронов, клиентов, плебеев, рабов. Появилась система профессиональных корпораций. Род, как основа курии, тоже постепенно терял свою власть над индивидом и обнажил более мелкую структурообразующую единицу – familia (большую семью).

Если раньше система национальных ценностей и социальная структура общества адекватно воплощали иерархию общин: от рода к племени (курии) и от племени к нации (трибе, затем полису), то теперь, по мере расширения римского мира, вся система общинной жизни оказалась разрегулированной.

Не проблема, что на смену роду пришла семья. Проблема в том, что пантеон римских богов уже не выполнял функций племенных богов. Он не мог выполнять и функций национальных богов. Римское право, как здание, было вне общин, хотя и опиралось на общинный фундамент. Культ императора также не смог стать ни национальным, ни интернациональным.

В римском мире началось брожение в поисках Бога. Уже во II веке до н.э. римский мир распахнулся для восточных и греческих культов. Острое и повсеместное нарастание чувства одиночества, ощущение потерянности характерно для этого времени.

Закономерный парадокс: римляне, завоевав средиземноморный мир, потеряли себя. Их Бог-нации отдал себя в жертву цивилизационной идее распространения эллинизма. Более того, римляне создали вакуум в воплощении своего Бога-нации. Их Бог-нации в это время был жив, но был закован, как Прометей, так как уже не имел адекватного ритуала и адекватной веры. Возникло огромной напряженности поле, способствующее интенсивному распространению христианства и его апокалиптическому мироощущению.

Эней-завоеватель оказался Энеем, принесшим себя в жертву. Но он добился того, что вся Италия в это время стала "троянской". Италиец стал Энеем.

Символично, что последним "наступающим" римским ("троянским") императором стал Траян. В жесточайшей войне он завоевал Дакию. Но в Дакии погиб римский наступательный дух и выковались новые силы, которым суждено было стать могильщиками Римской империи. Изгнанные на север даки уже через несколько десятилетий вернулись нашествиями германских племен.

 

Нация кланов
В основе римского архетипа "тео" лежит межобщинный баланс рода и нации. Римлянин живет в небольшой клановой общине, но ценит свободу, которую он находит в противопоставлении Я-нации и Я-клана.

Клан может быть малой церковной общиной, курией, корпорацией, преступным кланом. Главное, что это малая община – общежитие (если не общежитие, то регулярное и тесное общение). Эта община объединяется жизненно важной деятельностью и имеет свой ритуал.

Эней (личность римлянина, италийца, итальянца) всегда интегрирован в малую клановую общину, но его клановая община всегда пытается интегрироваться "снизу" в национальную или квазинациональную общину.

Римский теологический баланс – это баланс между тотальной властью рода и нации. В римской Троице Христос это, скорее, Клан, а не Личность. Это Христос, Мария и Иосиф. Христос и 12 апостолов. Это Семья. Это малая христианская община.

Власть итальянской нации – это власть папской курии (даже не римского папы). Это централизованный мощный механизм Римской католической церкви, принявшей на себя эстафету сакрализованной императорской власти, которая, в свою очередь, приняла эстафету от popolus romanus (римского народа).

Но как римский Клан противостоит Нации? К чему приводит их взаимоограничение? Что было бы, если бы одна из этих основ исчезла?

Тотальность Нации, Бога, Церкви, не ограниченная тотальностью малой христианской общины, рода, клана, семьи, привела бы к простой иерархической структуре общества. В этой структуре малая община была бы лишь производной от национальной, а свобода личности сжалась бы до минимума, обеспечивающего практические недуховные потребности жизни.

Тотальность Клана возможна в ситуациях общего кризиса нации-общины, которая характерна для второй половины "большой зимы". В это время жизнь нации атомизируется.

Клановость римлян, их погруженность в небольшую общину, является отличительным признаком этой нации, её основным зерном, центром кристаллизации. Соединяющиеся между собой кланы и создают римское общество и государство. Создают его "снизу".

 

"Зимняя" Италия
Что было дальше? И в чем значение Римской империи?

Из очередной "большой зимы" римляне вышли, но в 277 году вошли в "макрозиму". Позади осталось столетие хаоса и бедствий. Впереди было последнее возвышение Римской империи и римского духа. Теперь уже на новой основе – христианской.

Римский дух 277-1045, возродившийся в "зимнем макроцикле", всю свою ослабленную силу направил на завершение своей великой цивилизаторской миссии, на создание единообразного права и единой религии для латинских, кельтских, германских и славянских народов.

Кому римский дух в IV - V веках передал цивилизаторскую (и невольно, культурную) эстафету?

Он мог бы передать ее галлам, но галлы сами в это время были в "зимнем макроцикле". Он мог бы передать ее грекам. Но греки не нуждались в подарках. Их культура была выше и оригинальней, чем римская. Да и вожделели они уже только Восток.

Поэтому италийцам пришлось передать эстафету ненавистным им (и ненавидящих их) германцам, вступившим в "макровесну" в 11 году до н. э.

Теодорих в 476 году "убрал" последнего императора Западной Римской империи, а знаки императорской власти отправил в Константинополь. Римская империя закончилась.

Эней-гражданин стал Энеем-монахом. Эней-изгнанник стал Энеем-покоренным. Гордый, но холодный римлянин, постепенно становился теплым, но коварным итальянцем. А имперская эстафетная палочка была передана германцам. Италия стала ареной борьбы между германскими племенными союзами, норманнами, арабами и Византией.

Темные века, хаос, варварство? Действительно, писатели, теологи, ремесленники, купцы, государственные чиновники практически исчезли. Города пришли в упадок, дороги заросли травой. Грабежи, захваты, эпидемии…

Но одновременно распространяется христианство. В Галлии процветают тысячи вилл, возникают монастыри, идет интенсивное формирование крестьянского, духовного и военно-аристократического сословий. Новое общество творится по-гречески и по-германски "сбоку": возникают миллионы и миллионы горизонтальных связей между равными и неравными, между патронами и клиентами, между персонами и общинами.

Первые два "темных века" были веками разрушающего созидания. Они были разрушительны для элиты, в том числе интеллектуальной и "денежной", для городов и ремесел. Они были тяжелы для всех (а легки ли революции последних веков?). Но они были созидательны для новой цивилизации, где деревня получила приоритет над городом, чтобы потом уже вырастить новую децентрализованную городскую цивилизацию, в рамках которой исторически сложились три основных сословия: духовенство, аристократия, крестьянство.

Италийцы в эти века были вынуждены жить в этом, чуждом им, мире, где место Энея занял Одиссей, место универсалистской империи "снизу" заняла партикуляристская империя "сбоку".

Италийцы попадают попеременно и по частям под власть готов, лангобардов, византийцев, франков, арабов, норманнов… Они взаимодействуют с завоевателями, но не смешиваются с ними. Они живут своей "растительной жизнью", производя материальные ценности и торгуя. Но они живут по своим, римским законам. Они постепенно осваиваются в этом новом мире.

Уже в 800 году римский папа (как потом выяснилось, подпольный римский император) венчает императорской короной франкского короля Карла. Правильнее сказать, Карл Великий стал германо-галльским королем, объединившим в своей империи германцев, галлов и италийцев.

По духу и принципу организации германо-галльская, по задаче – стать централизованной империей – чисто галльская, империя Карла существовала недолго. Галлы были еще слишком молоды, чтобы диктовать свои законы германскому миру или явно обособиться.

Империя Карла завершила более чем трехвековой процесс формирования германского мира. Ему не надо было поддерживать политическое единство, но важно было поддерживать культурное, религиозное и социальное единство, которое можно назвать "пониманием", "языком". Одним из проявлений этого единства был принцип ротации.

Ведь в это время империи, королевства, герцогства и графства кроились и перекраивались, причем не столько в результате насилий и войн, сколько по "доброму согласию" - в результате разделов между наследниками, дарений, пожалований, объединений, династических браков.

Сама ротация ленов - герцогств, графств и целых королевств стала условием единства германского мира! Если римлянин стремился разделять и властвовать (а точнее – расщеплять и комбинировать), то германцы пытались поддерживать равновесие в динамичном, текучем, вращающемся мире земель и границ (вспомните Ремов мир без границ). По сути, это и было великой германской империей, постепенно расширяющейся на восток и юг вместе с распространением католицизма.

В середине X века восточнофранкский король Оттон I был коронован на Римскую империю. В этой империи уже не было галло-франков, но оставались германцы и италийцы.

Слабая и "не притертая снизу" Италия вполне еще вписывалась в германский мир. Но начиналась новая "римская весна", теперь уже итальянской нации-общины, которая принесла германцам много неприятных сюрпризов, постепенно "съевших" германскую мощь и обессиливших Германскую империю.

 

Синойкизм
Прежде, чем окунуться в итальянскую историю, попробуем еще раз, но теперь более точно сформулировать ценностную структуру латинян в период "макролета" 1259-491 до н. э.

Это Эней-строитель и политик. Это "комициальность" (вот, наконец, точное слово и точное понятие!), т.е. решение всех вопросов на малых собраниях, будь то сенат, куриальная комиция или сходка членов религиозного братства, где каждый равен в подаваемом им голосе, но неравен в личном значении, поскольку эти собрания являются лишь продолжением их тесного общения или даже общежития. Это гентильно-куриальная, в основе своей универсалистско - "низовая", республика, т.е. политическая структура, которая имеет в основе своей род и курию, которая признает народную волю в качестве основной и конституирующей, но придает ей малые формы, увязанные в пирамидальной иерархии.

Эней-политик строил политическую систему, которой в следующем сезоне предстояло воплотиться в мировую империю. Комициальность стала универсальным способом обеспечения социальной солидарности людей и общин, цементом, который связывал основные общественные блоки между собой. Комициальность воплотилась в универсалиях римского гражданства и римского права. Гентильно-куриальная республика растворяла нации и племена в латинском общинном организме, обеспечивая экспансию и рост римского национального организма за счет его соседей.

Каким образом?

Первоначально новое племя становилось новой трибой, т.е. неким союзником других, уже интегрированных в римскую национальную общину триб, и имела свою землю и собственную организацию. Затем, внутри этой новой трибы, по образцу латинской, создавались курии, как сравнительно небольшие объединения родов по территориальному признаку.

В течение десятилетий в куриях концентрировалось все больше функций, ранее принадлежавших общеплеменному (общенациональному) организму "союзника": религиозные ритуалы, суд, принятие законов, набор воинов и делегирование сенаторов. Через некоторое время от ранее целостного организма "союзного" племени оставалась лишь оболочка, а полнокровной жизнью жили десять составляющих его курий:

"Деятельность курии достаточно многообразна. Ее можно довольно ясно представить себе. В источниках нет недостатка в упоминаниях о куриях. Древние дают этимологию слова от cura – забота, попечение. Павел Диакон передал нам Фестово определение курии: "Курия – это место, где вершились общественные дела. Калабрской курией называется такая, где занимаются только сакральными делами. Куриями называются также части народа, на которые его разделил Ромул, числом 30… так что каждый в своей курии совершал священнодействия и справлял празднества…"Дионисий определяет курию как греческую фратрию и лох, греческими буквами изображая ее латинское название, также как и Плутарх. И он говорит о них, как о местах собраний: это были помещения или участки с очагом, вокруг которых собирались на пиршества. В собраниях участвовали главы курии, курионы, вместе со жрецами. Вероятно, эти угощения можно рассматривать как видоизмененные общие трапезы членов курии или часть общекуриальных трапез" (Маяк И. Л.).

Курии гораздо легче было навязать любые реформы, чем племени-трибе в силу того, что она меньше, чем триба, потому также, что она являлась искусственно выращенным организмом в среде "римского права":

"В связи с этим Де Франчиши выдвигает положение о наличии в древнейшую эпоху римской истории двух в разное время появившихся видов курий. Первые, или древние, существовали до Палатинской общины, т.е. до Ромула, в качестве "гентильных консортерий". Позднее, около середины VII в. до н.э., когда в результате реформы были созданы три трибы, произошла трансформация курий. Эти новые курии при этрусских царях били источником набора пехоты. В другом своем труде Де Франчиши поясняет эту трансформацию: новые курии стали искусственными подразделениями гентильных триб" (Маяк И. Л.).

В "свои" курии римляне (еще предримляне) вводили роды из "чужих" курий, постепенно "перемешивая" и, тем самым, ассимилируя "союзное" племя.

Старый римский принцип "Разделяй и властвуй" воплотился в политику "Расщепляй чужое племя и объединяй его в наших куриях".

С завоеванными территориями и покоренными племенами римляне поступали бесцеремоннее. Они просто распределяли роды и семьи по уже существующим трибам и куриям, но чаще - только по куриям, т.к. именно в куриях и производилась ассимиляция (синойкизм):

"Весьма существенное значение имеют данные, касающиеся первых римских побед над соседями. Рассказывая о совместной войне Ромула и Тация против Камерии, Дионисий говорит, что "после победы цари разрешили поселиться в Риме 4000 камеритов, которых они распределили по фратриям". Поскольку галикарнасец употребляет глагол epimerixw, т.е. сложный с предлогом epi, а не просто merixw (делить, разделять), можно думать, что распределение новых римлян производилось по имеющимся в Риме "фратриям"а не по созданным заново из переселенных камеритов. Точно также, согласно Дионисию, поступил Ромул и после триумфа над Вейями. Пожелавших принять римское гражданство вейентов он распределил по фратриям. Если учесть, что Дионисий переводит слово курия словом фратрия, становится ясным, что римское население увеличивалось, пополняя уже сложившиеся курии новыми людьми. Аналогичное явление засвидетельствовано этнографами" (Маяк И. Л.).

Не так трудно было ассимилировать племена иллирийского происхождения, т.к. циклы их национальных общин совпадали с римско-латинским. Племена иного происхождения можно было ассимилировать через войну и насилие, или союзничество, которое тоже, как правило, заканчивалось насилием:

"Побежденный город обычно принимал римских колонистов – Антемна и Ценина, Фидены. Вместе с тем жители этих городов переселялись в Рим: камерийцы и, вероятно, вейенты, и те и другие распределенные по фратриям, фиденаты, крустумерийцы, антемнаты, латинцы при Анке Марции; альбанцы при Тулле Гостилии и т.д.

Выселялись в колонии, по-видимому, нуждавшиеся в земле люди из числа populus, что косвенно свидетельствует о дифференциации внутри родов. Ведь именно об этом контингенте должна была заботиться складывающаяся гражданская община, ограничивающая количество своих членов с помощью колонизации. Но в таком случае колонисты, оторвавшиеся от своих родо-племенных подразделений, вряд ли сохраняли компактные, основанные на родственных связях, единицы. Зато они, безусловно, селились в одном месте с другими бывшими римлянами, как это делали их потомки, именовавшие свои поселения привезенными из Рима привычными названиями. Уже это обстоятельство способствовало созданию в колониях, т.е. в окружающей Рим среде, селений соседского характера" (Маяк И. Л.).

Латины не были едины в X-V веках до н. э. Позднее римляне объединят всех латинов. Именно с этого начнется их победное шествие по Аппенинскому полуострову.

 

Римское право
Какая ценностная система была в основе римского общинного организма в период "макроосени" 491 до н. э. – 227 н. э.?

Это Эней-гражданин, та же комициальность, республика граждан.

Все стало проще по сравнению с предыдущим "макросезоном". В период 1259-491 до н. э. "римляне" открывали и совершенствовали формы и способы выживания в среде чуждого им племенного окружения, и они нашли способы собственного выживания и ассимиляции чужих племен, они создали систему гентильно-куриальной республики, в которой цари были лишь должностными лицами отлаженного снизу государственного механизма.

После 491 года до н.э. политическая система становится более динамичной, она опробывает разные формы и методы объединения, но на место разнообразной богатой общинной жизни гентильных, куриальных и "братских" общин, она ставит холодноватый универсализм гражданства и права. Она с чисто римской настойчивостью насаждает эти ценности сначала на Аппенинах, потом везде, куда бы ни ступала нога римского воина.

Зато чистую религиозность и искусных мастеров Риму приходится импортировать, как и рабов. Эней-политик, расчетливый, но и вдохновенный игрок, трудяга и хозяин, стал Энеем-гражданином, воинственным, упорным, рассудочным, неутомимым в завоеваниях и политических дискуссиях, но ленивым в других сферах деятельности. Он, если не воюет и не борется, то беспощадно эксплуатирует своих домашних и рабов:

"Трактат "О земледелии" рисует образ сельского хозяина бережливого до скупости. Принцип его: все, что дороже одного асса, - излишество. С идеей максимальной экономии денег и припасов связана и идея максимальной эксплуатации рабского труда. К рабам Катон беспощаден: пусть они едят меньше, а работают как можно больше" (К. Куманецкий).

Гражданская идея упростила комициальную ценность. Комициальность гентильно-куриальной республики основывалась на искусственном синтезе племенных начал в куриях, на братстве и на общности религиозного ритуала, на признании того, что неравные люди могут быть признаны условно равными в общинных политических сходках и на голосованиях.

Комициальность гражданской республики затвердила принцип равенства граждан в политической жизни, но не как живой компромисс, а как универсальный, хотя и гибкий, абсолют:

"Подчинив своей власти население завоеванных земель в Италии, римляне разделили его на категории, пользовавшиеся разными правами. Всей полнотой прав, т.е. правом заключать браки по римскому закону, свободно распоряжаться своим имуществом, прибегать к римскому суду для защиты своих материальных интересов, голосовать на собраниях и занимать должности, обладали только римские граждане: патриции и плебеи, а также жители тех латинских городов, которые после долгих войн были присоединены к Риму, и вообще все латиняне, переселившиеся на постоянное жительство в Рим. Все эти полноправные граждане были приписаны к римским трибам, число которых возросло в середине III в. до н.э. до 35 (4 городские трибы и 31 сельская). Полноправными гражданами считались, кроме того, обитатели римских колоний, основанных как стратегические центры в разных местах Италии. Колонии имели самоуправление, в котором главную роль играли двое правителей – дуумвиры и совет декурионов.

Существовала также категория граждан с ограниченными правами – "цивес сине суффрагио". Они могли заключать браки по римскому обычаю и распоряжаться своим имуществом, как полноправные римляне, но не имели права голосовать и занимать должности в Риме. Города, где жители обладали такими ограниченными правами, назывались муниципиями. Одни из них имели самоуправление, другие получали префектов из Рима. Еще больше были ограничены в правах вольноотпущенники, не имевшие возможности даже вступить в легальный брак по римскому закону, голосовать же они могли только на трибальных комициях. С жителями муниципиев сближалось по своему юридическому статусу население латинских колоний, т.е. колоний не на римском, а на латинском праве. Они были автономны, чеканили собственную монету, а их обязанности по отношению к Риму ограничивались выступлением ему в помощь воинских контингентов, составлявших отдельные подразделения – когорты. Еще слабее была связана с Римом категория жителей Италии, называвшаяся "соции" ("союзники"). "Цивитасес федератэ", союзнически города, также должны были помогать Риму войсками, но сохраняли при этом ограниченный государственный суверенитет: им запрещалось лишь заключать договоры с третьей стороной без согласия Рима, вести самостоятельную внешнюю политику, начинать войны по собственной инициативе. Наконец, особую категорию союзников Рима составляли греческие города Южной Италии, обязанные оказывать ему помощь только флотом" (К. Куманецкий).

Республика граждан стала воплощением римского универсалистского принципа. Она оказалась не в силах ассимилировать другие нации, но она оказалась способна создать в покоренных странах гражданское общество по римскому образцу, сформировать там значительную прослойку "политических индивидуумов", "граждан мира".

Отныне римская идея, как идея всемирной республики граждан мира, станет одной из важных идей, политическим архетипом, применяемым к месту и не к месту, ко времени и не ко времени.

Конкретно же в Римской империи она обрела форму Рима как Мира, гражданского полиса, разросшегося почти до пределов Вселенной. Но с четко осознаваемым центром этого мирового полиса в Риме. Эта римско-имперская идея станет навязчивой идеей для германской нации, имеющей совсем иной, не римский, а греческий ценностный (общинный) код.

"Макрозима" римской нации (теперь уже италийской нации) 277-1045 воплотила в жизнь новую ценностную систему. Это все тот же Эней-гражданин, но гражданин монастыря. Это та же комициальность. Это невидимая республика монахов.

Но как в этой республике монахов работает комициальность?

Комициальность тоже изменилась. Это не доримская комициальность малых синкретичных куриальных общин. Это не римская комициальность собраний граждан. Это комициальность христианских общин, имеющих столь же синкретичный характер, как и в древних куриях. Но она обращена не на политический баланс в popolus romanus, она скрепляет межобщинный баланс в христианской республике, т.е. в Церкви во главе с "президентом"-папой.

Поэтому Эней-гражданин перестал быть гражданином римского мира, но стал гражданином христианского мира. Правда, житейской реальностью "зимней" эры стало внутримонастырское, приходское и вообще мелкообщинное "гражданство". Ослабленная формула нового италийского национального духа была естественна для "макрозимы". В это время италийская нация погружается в спячку, в "растительное существование" и обретает покой в малых формах. Поэтому идея гражданства замыкается на малую христианскую общину.

Созидательный дух Энея тоже концентрируется на внутриобщинной жизни малой христианской общины. Нация, хоть и объединена христианством-предкатолицизмом, но в этом ее объединении отсутствуют политические структуры, в нем есть лишь некое объединяющее духовное начало. Объединяющее для понимания, а не для борьбы.

В начале "макрозимы" – "большой весной" 277-469, когда новые национальные ценности только проникают в толщу народа и утверждаются в нем, Западная Римская империя еще существует и борется. Правда, весь V век – это не борьба, а агония, да и то какая-то вялая, обезнадеженная. После 469 года римский мир самоуничтожается, передавая цивилизаторскую эстафету "макровесеннему" германскому миру.

 

Итальянская весна
В 1045 году наступает новая "макровесна" последней ("вечерней") четверти иллирийско-римско-италийско-итальянского S-перехода.

Новая формула включает ценности Энея-гражданина, христианской комициальности, теократической папской республики.

Эней-гражданин уже не довольствуется малой общиной монастыря и церковного прихода. Он снова создает большие общинные организации городов, цеховых сообществ, католических орденов. Он снова строит всемирную республику, теперь уже папскую республику, или, что то же самое, но увиденное с другой стороны, мировую католическую империю.

Итальянец - это все тот же практичный и волевой римлянин, упрямо созидающий великое государство:

"Джиоберти утверждает, что "французы "совершенно лишены" двух качеств, которые необходимы, чтобы "господствовать над миром", и которыми, разумеется, обладает Италия: "творческой силы, соединенной с глубиной мысли, в сфере идей; верной оценки, настойчивости, терпения и воли в сфере действия". В то время как итальянцы составляют, так сказать, "аристократическую нацию", француз – плебей по натуре, так как он походит на толпу" легковесностью и подвижностью ума, изменчивостью и непостоянством" (А. Фуллье).

Комициальность пронизывает всю политическую жизнь в итальянских городах-республиках и в римской курии. Ведь папа не монарх, как, кстати, и германский император. Он должностное лицо, президент с огромными полномочиями, полученными "снизу".

Если его нельзя заменить легально, то можно убрать или окоротить с помощью императора или короля. Можно избрать еще одного папу, а этого объявить антипапой. Можно саботировать его начинания. Можно, если уж ничего другого не остается, отравить. Да и в папы чаще всего избирались пожилые люди. Ему прежде, чем начинать борьбу со своей курией, надо оценить силы в борьбе с собственными недугами.

"Макровесна", в отличие от многообразного и творческого "лета", упрямой и экспансивной "осени", слабой и разобщенной "зимы", многообразна и деятельна, но упряма и разобщена. Она соединяет в себе положительные и отрицательные качества всех других "сезонов", создавая гремучую смесь. В этот период нация "окультуривается", по-новому осознает себя и окружающий мир, создает основы для действительно гармоничной системы национальных ценностей, которой предстоит воплощение в следующем, т.е. "летнем", сезоне.

С середины XI века итальянцы будут упорно добиваться своих целей. Начинается эпоха крестовых походов и соперничества пап с германскими императорами. Начинается вытеснение арабов из Испании, мощная торговая и финансовая экспансия итальянских городов. Затем – культурная экспансия Ренессанса до тех пор, пока сила итальянской нации временно не угасла в "большой итальянской зиме" 1621-1813.

Но почему итальянцам на этот раз не удалось создать Империю? Почему так хаотична история Италии XI-XVI веков? Почему сила и богатство ломбардских и тосканских городов, блеск Сицилии при Фридрихе II Штауфене, авторитет папы, торговая гегемония Венеции не сложились в общеитальянскую мощь? Почему силы были растрачены на борьбу за достижение невыполнимых целей и на внутреннюю борьбу?

Сказать, что помешали германцы – лишь дать частичное объяснение этому. Дело все-таки в какой-то внутренней неувязке. Вспомним, что "макровесна" – это период, когда нация тратит энергию на то, чтобы учиться, вбирать достижения других: "от других к себе".

В чем реализовывалось "ученичество" итальянцев в 1045-1813? Может быть, они переняли у немцев идею ротации территорий и открытых границ? У французов "равенство-братство"? Или … или что?

Или у итальянцев не получилось "прокатиться на шее" у немцев и французов? Впрочем, почему же нет? Итальянцы как раз тем и занимались, что обирали всю Европу, пока их не "попросили". Французы это сделали раньше, еще при Филиппе Красивом, а другие в XVI веке.

Может быть, это "обвинение" несправедливо по отношению к итальянцам? Ведь в это время они тоже страдали под чужеземным господством, а их культура была самой яркой на континенте.

И все-таки, объединиться итальянцам помешали немцы. Ведь "гвельфы и гибеллины", отчаянная борьба городов между собой и были начальной, грубой притиркой строительных блоков общеитальянского государства:

"Итак, в конце XI и первой половине XII вв. совершается революция, благодаря которой епископское управление во многих городах заменяется муниципальной автономией. В Ломбардии одним из признаков этой революции является распространение консулата, который уже и раньше встречается в некоторых итальянских городах, например, в Вероне, Орвието, Равенне и др. В 1093г. консулы появляются в Бландрате, в 1095-м – в Асти, в 1109-м – в Комо, в 1107-м – в Милане, в 1115-м – в Гвастале, в 1126-м – в Пьяченце, в 1150-м – в Модене и т.д., а за пределами Ломбардии в 1094-м г. – в Пизе, в 1099-м – в Генуе и т.д." (Э. Лависс и А. Рамбо).

Ненависть, с какой итальянцы боролись между собой - это следствие огромной трудоемкости "низовой" притирки. Вспомним, что Италию Рим завоевывал дольше, чем мир. А тут еще "третий лишний" - немец. Поэтому "непримиримая ненависть разделяет города одной и той же области; они истощают свои силы, разоряя друг друга. "Казалось, - говорит один итальянский писатель того времени, которого нельзя заподозрить в пристрастности, - что каждое поколение старается по мере сил увеличить эту пагубную наследственную ненависть. Мести домогаются с ужасающей настойчивостью, осуществляют ее с самой варварской жестокостью. Миланцы, овладев Лоди после продолжительной осады, разрушают стены, сжигают дома, разгоняют население и оставляют на месте города груду развалин… Когда Милан был покорен Фридрихом Барбароссой, жители Лоди, Кремоны, Новары, Павии просили привилегии разрушить стены и дома побежденного города" (Э. Лависс и А. Рамбо).

Итальянцам не дали объединиться самим, выстроить иерархию "снизу". Только к началу XVI века Макиавелли почувствовал, что объединение Италии возможно. Причем, он увидел не только "что", но и "как". Но наступил XVI век. Было уже поздно. В это время сила итальянской нации клонилась к закату XVII века.

В этой главе я сознательно опускаю описание прекрасного периода итальянской истории - эпохи Возрождения XIV-XVI веков. Ведь цель этого историологического эскиза - только чуть высветить ключевые явления национальных "сезонов". Но эта эпоха освящает себя сама! Достаточно упомянуть имена Данте, совместившего в себе Готику и Возрождение, а также Боккаччо, Петрарки, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Гафурио, Корреджо, Рафаэля, Тициана, Макиавелли, Джордано Бруно, … Можно назвать еще четыре десятка имен, которые сделали бы честь любой стране и, числом в 7-10, составили бы содержание любого века.

Не только папство и Рим (существовавшие в XIV веке раздельно), но и Флоренция, Милан, Венеция, Генуя и Неаполь играли в то время заметную роль в европейской политике, а венецианцы долгое время контролировали средиземноморскую торговлю.

Но, со второй половины XVI века на всю, столь многообразную, Италию, неумолимо надвигается "сезонный" кризис, который и наступил в XVII веке, причем как-то сразу во всех областях итальянской жизни и итальянской культуры.

 

Итальянское лето
С чем же итальянцы вошли в "гармоничный летний макросезон" 1813-2581?

Новая формула, по-видимому, включает ценности Энея-гражданина, корпоративной комициальности, теократической республики (соборности).

Почему произошел скачок от христианской комициальности к корпоративной?

Христианская комициальность была нацелена на "лечение", воссоздание общинных основ жизни, разрушенных "осенью". Корпоративная также действенна, как политическая или гражданская. Она нацелена на создание больших сообществ, а не на гармонизацию отношений в малых.

Но почему итальянцы не возрождают гражданскую комициальность? Почему они создают корпоративную, объединяющую людей не по территориально-государственному признаку, а по принципу принадлежности к какой-то профессионально-социальной группе? Наверно потому, что национальное государство, а также федерация и конфедерация, не являются единственной и конечной формой политического прогресса. В информационно-прозрачном и быстро сообщающемся мире (мире Большой Деревни) территориальный принцип объединения и размежевания теряет особые преимущества. И нация-личность это видит задолго до наступления событий, и, соответственно, программирует себя под новые реалии.

Не очень убедительно?

Посмотрите на факты итальянской истории XIX-XX веков. Ведь не очень хорошо получается у итальянцев с государственным строительством. Правительства неизменно коррумпированны и неэффективны, партии вырождаются быстро, как и капиталистические, особенно госкапиталистические, крупные компании. Правда, тоталитарные партии, такие как фашистская и коммунистическая, вполне жизнеспособны.

А корпорация убийц - мафия, сильна и эффективна. Духовная корпорация – Церковь, наращивает свою мощь.

Посмотрите на такое чисто итальянское явление, которое А. Грамши назвал "трансформизмом", когда партии и движения перетекают друг в друга не по индивидуальным решениям, а решениям групповым - клановым, "комициальным":

"Разница между положением дел в Италии и в других странах объективно заключается в следующем: в других странах рабочее и социалистическое движение дало только отдельных политических деятелей, в Италии же - целые группы интеллигенции, которые в качестве групп и перешли в другой класс…. В сущности, это то же самое явление - трансформизм, но в других условиях. Благодаря "классическому" трансформизму произошло объединение партий итальянского Рисорджименто; такой трансформизм выявляет контраст между культурой, идеологией и т.п. и силой класса. Буржуазии не удается воспитать свою молодежь (конфликт поколений); молодых в культурном плане привлекают рабочие, более того, они становятся или стараются стать их лидерами ("бессознательное" желание их осуществить гегемонию своего класса по отношению к народу), но в критические периоды развития они возвращаются в отчий дом". Может быть, дело лишь за образованием современных экономических корпораций? Первая, слабая попытка сделана Муссолини. Хотя его экономическая политика действовала слишком недолгое время, чтобы оценить ее как удачную или неудачную, и, думаю, что у Грамши получилось бы лучше. Правда, для этого ему бы пришлось постепенно отречься от коммунизма. Или же наполнить итальянский коммунизм католически-корпоративным содержанием.

В общем, дело только за адекватной революционной идеей, которая вобрала бы в себя антилиберализм, корпоративность, уважение к институтам католической Церкви и общеевропейский (хотя бы) универсализм.

Создающаяся сейчас единая Европа - для итальянцев. Предстоящая в 20-х годах наступившего века антилиберальная и корпоративная революция - тоже для них.

Итальянское общество уже в ближайшие 10-15 лет будет готово трансформироваться в что-то принципиально иное, но полностью соответствующее итальянским архетипам "телео" и "тео".

Другой вопрос: почему ценность теократической республики примет форму не папской (эдакой президентской), а соборной (скорее, парламентской) республики?

Папы сами отдадут значительную часть своей власти собору–парламенту.

Зачем?

Во имя единства католического и даже католическо-протестантского мира. Ведь скоро папами придется назначать не итальянцев, а латиноамериканцев, которые уже численно преобладают в католическом мире.

Но раз папы перестанут быть итальянцами, по-видимому, и в римской курии количество итальянцев будет убывать или же курии придется поделиться властью с епископами-неитальянцами. Курия постарается сохранить свою власть уже не на основе абсолютного контроля, а на основе политического балансирования между бразильцами, аргентинцами, испанцами, французами, мексиканцами, немцами, поляками и т.д. в ходе работы собора-парламента.

Это объяснение может показаться поверхностным, конъюнктурным. Но не конъюнктурно, а "вечно" стремление "макролетней" национальной общины к экспансии. Итальянская экспансия XXI - XXIII веков не может быть военной, как древнеримская. Она должна быть духовной. Будет естественно и закономерно, если она разовьет скорость по накатанной колее католицизма.

Экспансия в мире XXI-XXIII веков примет преимущественно невоенные формы, так как мир будет геополитически сбалансирован, опутан единой инфраструктурой. Мир действительно станет Большой Деревней, в которой можно подраться, но без применения огнестрельного оружия.

Итальянец - наш современник, это все тот же Эней, упрямо и вдохновенно идущий к своей цели. Современный Эней - это Макиавелли и макиавеллианец Грамши. Это и гениальный комедиант Бонапарт, но не шут Муссолини, лишь игравший Цезаря, но сыгравший в Нерона. Итальянец "подобно природе, в своих действиях подчинен неизменным законам, основанным не на моральных критериях, а на критериях логики. Здесь не ставится вопрос, хорошо ли или дурно то, что делается, а соответствует ли это разуму или логике, существует ли соответствие между средствами и целью. Миром правит не сила как таковая, а сила разума" (Ф. Де Санктис). Для итальянца "моральная ответственность заключена в цели, а не в средствах. Что же касается средств, то они не хороши лишь тогда, когда ими не умеют или не желают пользоваться, когда человек невежествен или слаб. Макиавелли говорит: внушайте ужас, только не ненависть и не презрение. Ненависть - бессмысленное зло, внушаемое сластолюбием, страстью, фанатизмом. Презрение есть результат слабости воли, которая мешает тебе идти туда, куда зовет разум" (Ф. Де Санктис).

Главное, что итальянцам во второй половине XX века не помешали притереть низовые блоки своего общества одно к другому. Мафия, масоны, государство, капиталистические корпорации, политические партии сейчас составляют неплохо сыгранный ансамбль, над которым морально возвышается Церковь, обновленная папой Ронкалли.

Думаю, что в этом все необходимое и достаточное для начала общеевропейской экспансии итальянцев уже в первые десятилетия XXI века.

 

 

Литература
.Боннар А. "Греческая цивилизация", т. I, II. - М., 1992 .
Бродель Ф. "Что такое Франция? Люди и вещи". - М., 1999 3. Вебер А. "Избранное: Кризис европейской культуры". - С-Пб, 1999
. Глазычев В. Л. "Гемма Коперника (мир науки в изобразительном искусстве). - М., 1989
. Жак Ле Гофф "Цивилизация Средневекового Запада". Сретенск, 2000
. Грамши А. "Тюремные тетради", часть первая. - М., 1991
. Гуревич А. Я. "Проблемы генезиса феодализма в Западной Европе". - М., 1970
. Сборник "Древние фракийцы в Северном Причерноморье". Под ред. Златковской Т. Д. И Мамонова А. И. - М., 1969
. Егер О. "Средние века". - М., 1999
. Егер О. "Новейшая история". - С-Пб, 1999
. "История Древней Греции". Под ред. Авдиева В. И. и др. - М., 1972
. Курт Зонтхаймер "Федеративная республика Германия сегодня (основные черты политической системы)". - М., 1996
. Кабанес О. и Насс Л. "Революционный невроз" и Фуллье А. "Психология французского народа". - М., 1998
. Колосовская Ю. К. "Рим и мир племен на Дунае I - IV вв. н.э". - М., 2000
. Куманецкий К. "История культуры Древней Греции и Рима". - М., 1990
. Лависс Э. и Рамбо А. "Эпоха крестовых походов". - С-Пб, 1999
. "Новеллино". Под ред. Андреева М. Л., Соколовой И. А. - М., 1984
. Пьер Левек "Эллинистический мир". - М., 1989
. Макиавелли Никколо "Государь: Сочинения". - Харьков, 1999
. Маринович Л. П. "Греческое наемничество IV в. до н.э. и кризис полиса". - М., 1975
. Маяк И. Л. "Рим первых царей (генезис римского полиса). - М., 1983
. Рабле Франсуа "Гаргантюа и Пантагрюэль". - М., 1981
. Рудольф Мертлинк "Античные легенды и сказания". - М., 1992
. Соловьев Э. "Непобежденный еретик", - М., 1984
. Сборник "Финикийская мифология" (работы Тураева Б.А. и Шифмана И.Ш.). Под ред. Довженко Ю. С. - С-Пб, 1999
. Шиндлинг А., Циглер В. "Кайзеры". Ростов-на-Дону, 1997
. Широкова Н. С. "Культура кельтов и нордическая традиция античности". - С-Пб, 2000
. Шпенглер О. "Закат Европы, 2. Всемирно-исторические перспективы". - М., 1991
Записки Юлия Цезаря

Комментарии

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?