Независимый бостонский альманах

ЭПИЛОГ

03-02-2002

Г. Апоян

Она приходит постепенно, незаметно подкрадываясь шаг за шагом, не вызывая в тебе вначале никаких подозрений, что так она приходит не за кем-то другим, только что ушедшим, а именно за тобой - молодым, сильным, красивым.

Она подкрадывается медленно, незаметно. Исподтишка. Ты еще молод, полон сил, энергии и важных планов, а она уже посылает тебе первые весточки, уже происходят первые, пока не очень болезненные, но примечательные, хотя и малозаметные в суматошной текучке разлучения с жизнью, вначале почти и не касающиеся тебя лично - так, только необходимое участие в печальном ритуале, приличествующее хорошему тону соболезнующее пожимание чьих-то незнакомых рук. Образующиеся пустоты, вроде, очень скоро заполняются новыми лицами, новыми связями, новыми впечатлениями, и кажется, так будет всегда, ибо мир велик и безграничен, и на смену ушедшим всегда придут другие, такие же интересные, душевные, родные.

Это потом уже, много позже, когда поток новых лиц начнет почему-то катастрофически иссякать, и очень скоро останется совсем мало ниточек, реально связывающих тебя с жизнью, и обрываться они будут со все ужасающим ускорением, ты станешь с тоской вспоминать по очереди, как совсем в молодые годы потерял кого-то из друзей, нет, даже просто из знакомых, и как тогда это хоть и произвело на тебя гнетущее впечатление, но никак не стало поводом для глубоких раздумий о том, что вот уже начинается какой-то ужасный, неотвратимый отсчет. Теперь ты это понимаешь. Ты понимаешь, что твое умирание началось, когда мимо твоего дома пронесли первый гроб. Даже если это был гроб твоего врага. Ибо и он составлял часть твоей жизни, которая вместе с ним ушла безвозвратно.

Вся наша жизнь состоит, по существу, в медленном умирании вместе со смертью окружающих нас людей - родных и друзей, врагов и полузнакомых, великих современников и бомжей из подворотни. Это в страшных сказках и мистических картинах смерть представляется курносой ведьмой с косой на плече, в реальной жизни она скорее напоминает неспешного безразличного удава, заглатывающего одного за другим всех тех, кто составляет соль твоей жизни, и в конце концов тебе не остается ничего другого, как почти добровольно последовать им вослед.

*

И если что-то и происходит, то - другое. Всегда происходит что-то другое. Всегда.

Ослепленный погоней за мишурой отлетающего дня догадываешься об этом потом, много позже.

Бьешься, добиваешься, торжествуешь, наслаждаешься, потребля-ешь, отбрасываешь, забываешь… Думаешь - это уже история, но возвра-щается, приходит в другом качестве, и ты вспоминаешь, интерпрети-руешь...

Полагаешь, что понял, наконец, - правда, теперь без торжества и особого энтузиазма, но это все равно что-то другое - неведомое, по-тустороннее, уже угрожающее, пугающее - не твое. Недоступное, чу-жое, ты только сыграл свою маленькую жалкую роль. Кто это, кто? Где, в чем он скрывается? В каких складках, деталях, пустяках?

Ясно одно: это совсем, совсем не тот, кого ты по всем признакам справедливо считал своим соперником, врагом. Нет, он тоже - жертва. Тоже. Товарищ по несчастью, он, как и ты, в муках, в конвульсиях созна-ния начинает постигать, что колодец уходит в глубину, в бездну- там, в непостижимой, неохватной глубине иногда, если повезет, обнаружива-ется живительная влага. Иногда. Если повезет. Очень.

*

Да, психологизм, даже просто психология есть удел ущербных. Но если действительно начисто убрать из человека его ущербность, то останется чистое животное. Чистое. Во всех смыслах.

*

Ты полагаешь, хорошо знать человека - это означает обязательно презирать и ненавидеть его?

Твоя драма, драма человека состоит в том, что ты хочешь сделать другого человека более близким себе, чем это позволяет ваша природа. Жестоко мстит она вам за то, что жаждете поклониться иному Богу.

*

Самое ужасное, что происходит с тобой - побитый жизнью, ты привыкнешь к предательству, и оно кажется тебе таким естественным в обществе людей, что ты и сам уже готов совершить его. И совершаешь.

И тогда сама жизнь твоя - самое ужасное, самое жестокое для тебя наказание.

*

Ты жаждал свободы и независимости, достиг ли ты их? Мог ли достичь?

Сейчас ты знаешь: единственно возможная независимость - это независимость от собственного желудка и собственного фаллоса. Достижимо ли это?

Ош
ибка Духа состоит в том, что когда-то он высокомерно решил, что Плоть должна следовать за ним и с почтением внимать ему. Между тем именно плоть всегда идет впереди. Максимум, что может сделать Дух - это понять и простить Плоть. Но Бог - это только отстраненность.

Ты прожил жизнь только для того, чтобы понять: суверенное кладбище - единственный истинный и полный суверенитет.

*

Куда уходят миры? Зачем уходят миры? Они ведь уходят, всегда уходят, всегда. Что остается, память? Или что-то еще? Наверное, оста-емся мы, которые становимся ими. Даже помимо своей воли. Пока помним, пока знаем о них. Потом придут другие, и так всегда. Миры не исчезают, миры уходят в нас, перетекают.

*

Сможешь ли ты когда-нибудь полюбить смерть? Полюбить! Нет, не от от-чаяния, не как последнее прибежище и окончательный вынужденный расчет, не как освобождение от оков, а именно как символ самой жизни, ее самый существенный и содержательный признак. Как провозвестник обновления, движения и отбрасывания всего отжившего, устаревшего, в том числе и тебя - уставшего, обессилевшего, угасшего. Исчерпавшего себя.

Молодость - это ведь только незнание...

*

Ночные. Ночные страхи. Ночные. Беспричинные. Безадресные, как и все ночное. Поллюции сознания. Ночные. Без начала и конца. Ужасные. Подобные смерти в своей аморфности, затаенности, неотвратимости, постоянном присутствии во всем. Жизнь имеет начало и конец, смерть присутствует всегда и во всем, царит надо всем. Она есть и до, и после. И страхи - и до, и после, и всегда. Царят надо всем. Ты думаешь, надеешься, что преодолел, ты наивен. Они возвращаются, возвращаются к тебе ночью, ты никогда не удержишь их под своим контролем, так же как юноша, еще не знавший женщин, но уже жаждущий их, не удержит в себе кипящее семя свое. Поллюции сознания.

Ожидание... Ожидание смерти. Ожидание страха. Такое же тягучее. Ожидание всегда ярче, острее, богаче и ужаснее самого явления.

Ожидание поцелуя и сам поцелуй, чаще разочаровывающий. Ожидание отрока, как продолжателя, как преодоления границ, преодоления непреодоленного и непреодолимого и как заявка на будущее… и само его явление и бытие, скорее как укор, вызов, последний предел и окончательная точка и отказ от той единственной идеи вечности, постоянства.

Также ожидание смерти с его страхами, ужасом, оцепенением и сама смерть - успокаивающая, уравнивающая, преисполняющая достоинства и благости пусть и того последнего неприкаянного бродягу.

И точно так же - страх не так страшен, как ожидание страха, страх за страх - самое непонятное, потому самое гнетущее, самое унизительное. Страх за страх.

Боишься, трепещешь от самого страха, которого еще нет, но который может, должен прийти к тебе, сковать твою волю, твое тело, всю твою сущность, и этот страх, предварительный, вроде беспричинный парализует тебя еще больше, еще безнадежнее, ибо нет против него никакого противоядия, никаких аргументов, ни мыслей, ни воли, никаких чувств и никакой надежды на помощь извне.

Прекратить сопротивление, отступить, отдаться, шагнуть в бездну, шагнуть...

*

Ты рассчитываешь на поддержку, помощь в этой жизни? От женщины, жены? Счастливый, ты уже умираешь...

Комментарии

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?