Независимый бостонский альманах

ИУДА ИСКАРИОТ: ПРЕДАТЕЛЬ ИЛИ СВЯТОЙ?

05-05-2002

Поцелуй Иуды Джотто

Скептик, тяготеющий к атеизму (или даже “нигилизму”), мог бы задать весьма каверзный, хотя и справедливый вопрос: а не кажется ли вам, господа, что эта ваша так называемая Благая Весть — не более чем хорошо разыгранный спектакль? Ведь совершенно очевидно, что Иисус пришёл в мир с уже готовым сценарием, и первым его делом был отбор действующих лиц на главные роли готовящейся трагедии. Каждому из учеников было отведено в сценарии своё место, и на каждое место подбирался именно тот “типаж”, который был угоден мудрому Режиссёру. Однако Иуде было предуготовлено место особенное — место “злодея”.

Иисус разыграл всё словно по нотам — и не просчитался: никто из актёров не подвёл его. Порой он выполнял даже роль суфлёра! — Ведь все его пророчества о собственном распятии и последующем воскресении, прямые указания Иуде накануне своего ареста, предсказание Петру о его троекратном отречении иначе как обычными суфлёрскими подсказками не назовёшь! Не дай Бог, если актёр по забывчивости что-нибудь напутает. Нет, лучше прибегнуть к прозрачным, слишком порой откровенным намёкам, чем подвергать риску столь грандиозное предприятие, как спасение всего человечества! Риск здесь совершенно недопустим. Надо отдать должное Иуде — он сыграл свою роль великолепно. И неважно, что игра та была самой жизнью, да и весь спектакль игрался “вживую”.

Далее, мысль о Боге-сценаристе, Боге-режиссёре, которым появление Сына Человеческого в мире было заранее просчитано и предопределено, прекрасно иллюстрируют следующие слова Иисуса:

Впрочем Сын Человеческий идёт, как писано о Нём; но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предастся: лучше было бы этому человеку не родиться (Мф. 26:24; см. также Мк. 14:21; Лк. 22:22). Этой фразой вносится ещё один штрих в “дело Иуды”. Да, Иуда предаёт Учителя, однако (как здесь уместно это оброненное вскользь слово “впрочем”!) действия его предначертаны Богом, заведомо заложены в сценарий в качестве необходимого сюжетного элемента.

На заметку: Собираетесь приобрести авто? Ищите хороший автосалон с отзывами? Тогда советуем вам посетить портал http://autosalon.review/ здесь вы сможете прочесть правдивые отзывы о автосалонах. Удачной вам покупки.

“Сын Человеческий идёт, как писано о Нём”, и Иуда уже не может, даже если бы и хотел, что-либо изменить в этом неумолимом шествии. Иное дело, что Иуде неведомо предначертанное свыше, как неведомы ему и истинные намерения Бога-режиссёра — потому следует допустить, что Иуда в какой-то мере добровольно избирает свой путь “предателя”, — однако (повторим ещё раз) и этот путь, и “добрая воля” Иуды, и весь дальнейший ход трагедии заранее известны Богу-режиссёру и им же направляемы. Фактически Иуда несвободен в своём выборе, поскольку его действиями руководит воля высшего порядка — воля Бога.

В качестве ответа нашему оппоненту напомним ему один из наиболее важных постулатов христианства: человек, созданный по образу и подобию Божию, есть существо свободное — таковым, согласно Писанию, сотворил его Господь Бог. Человек сам волен выбирать свой путь, в соответствии с принятым решением и собственным волеизъявлением; при этом, заметим, вся полнота ответственности за сделанный выбор ложится исключительно на него.

То же применимо и к Иуде: он сознательно идёт на “предательство”, свободно, хотя и одолевают его сомнения и душевные муки, осуществляет свой выбор, по своей воле делает решающий шаг, столь необходимый для успешного завершения миссии Иисуса. За что — непонятый, униженный, растоптанный — и держит ответ перед судом поколений, на века заработав позорное клеймо “предатель!”

Поэтому не следует умалять роль Иуды, как не следует взваливать ответственность за содеянное им на Иисуса или Бога-Отца — а ведь именно к такому выводу, вольно или невольно, приходят наши оппоненты-скептики. В этом случае вся вина за смерть Иисуса ложится на его Отца, который оказывается по отношению к собственному Сыну слишком жесток и “бесчеловечен”: он не только посылает его на верную гибель, но и вынуждает лично подготовить её, включая набор главных исполнителей и формирование “общественного мнения”. Очевидно, что при таком подходе Бог-Отец, а вместе с ним и его “сообщник” Иисус приобретают в глазах неискушённого читателя весьма неприглядный вид.

Да, Иисус пришёл в мир по воле своего Отца и действует в соответствии с божественным планом, целью которого является освобождение человечества от греха и установление в конечном итоге Царства Божьего на земле. Да, главные “исполнители”, они же апостолы, были избраны Иисусом в соответствии с волей Отца (“они были Твои, и Ты дал их Мне”, Ин. 17:6), причём каждому из них предстояло сыграть важную роль в истории зарождающегося христианства, внести свой индивидуальный вклад в святое дело, ради которого пришёл на землю их Учитель. Однако они не были актёрами на подмостках вселенской сцены, ведомыми исключительно творческим замыслом прозорливого Режиссёра, не были бездумными, покорными, послушными марионетками, управляемыми манипуляциями божественных пальцев, и воля их не была парализована волей Бога-Отца или Бога-Сына — каждый из них жил, действовал и служил общему делу в соответствии с зовом сердца, в меру своего понимания миссии Иисуса и любви к своему Учителю. Каждый из них соответствовал той роли, на которую был избран, каждый исполнил то, что должен был исполнить согласно божественному замыслу, — однако каждый из них сознательно выбирал свою жизненную стезю, и выбор тот был проявлением свободного волевого акта.

Иуда Искариот не был исключением: он до конца прошёл избранный им самим же путь и тем самым оправдал оказанное Учителем великое доверие.

Далее, прямое указание Иуде предать Учителя (“совет”, данный самим Богом, разве не есть директива, обязательная к выполнению?) шло бы вразрез с тем незыблемым христианским постулатом, согласно которому человек есть существо свободное: Бог не стал бы нарушать права Иуды на собственное волеизъявление. Нет, слово “совет” в данном контексте следует понимать как “замысел”: “по определённому замыслу и предведению Божию преданного”. Но дело здесь не только (и не столько) в смысловых нюансах слова “совет” — не менее важен нравственный аспект данного Иуде “совета”. Вряд ли кто-нибудь будет оспаривать, что данный Богом совет не может быть дурным, как не может быть дурным и любой замысел Божий. Бог по определению благ и свят, и всё, что исходит от него, не может нести на себе печать зла. Из чего со всей справедливостью можно заключить, что Иуда, выполняя замысел, творил добро.

Возникает вопрос: если Иуда предаёт Иисуса в руки врагов “по совету Божию”, оправдывает ли Господь его действия? По логике вещей следовало бы полагать, что да, оправдывает, так как Сам и даёт этот “совет”.

Неверие — великий грех в христианстве, однако следует заметить, что ни Фома, ни Пётр своими действиями никак не повлияли на ход событий, т.е. их неверие и малодушие не привело ни к каким последствиям.

Другое дело Иуда: содеянное им решило судьбу миссии Иисуса, и решило её именно в соответствии с божественным замыслом. И если уж кого и надо было оправдывать в глазах людей, то именно его. Поэтому свидетельство Павла в первую очередь применимо именно к Иуде, и только потом — ко всем остальным ученикам Иисуса.

Итак, мы выяснили, что Иуда не только был нужен Иисусу, но и полностью оправдан Богом, поскольку действовал в соответствии с данным ему “советом”. Отсюда мы заключаем, что так называемое “предательство”, послужившее выполнению великой миссии Иисуса, не есть грех или преступление, а есть добро, угодное Богу и совершённое во благо всего человечества.

Получение мзды за предательство Учителя — вот (казалось бы) движущая сила преступления Иуды. Тридцать серебренников — вот приманка, на которую попался “злодей”. О получении им мзды свидетельствуют Матфей (25:14-15), Марк (14:10-11) и Лука (22:3-6)[63]. Без сомнения, популярности этой версии служит также упоминание Иоанна о том, что Иуда “был вор”.

Действительно, чему мог завидовать Иуда? Почти нищенскому существованию Иисуса? Гонениям на него, постоянным преследованиям? Полулегальному образу жизни, сопряжённой с опасностями и лишениями?

Разумеется, подобные обстоятельства зависть возбудить не могли, но за всем этим Иуда видел и нечто другое: славу Иисуса. За три года имя дерзкого проповедника облетело всю Галилею, проникло в Иудею, толпы последователей и учеников с благоговением внимали его речам, шли за ним, верили в него. Одни любили и боготворили Иисуса, другие боялись и ненавидели. Были у него друзья, были и враги. Не было только равнодушных, ибо слова его проникали в сердце любого, кто способен был слышать их. Да, это была истинная слава — слава подвижника, слава лидера. Очевидно, зависть вполне могла родиться в душе двенадцатого апостола — и толкнуть его на преступление.

Однако не следует забывать, что Иуда попал в окружение Иисуса далеко не случайно, а был избран самим Иисусом в качестве сподвижника и ученика. Правомерно ли в этом случае утверждать, что избранник самого Иисуса мог быть подвержен столь мелочному чувству, как зависть (или та же корысть)? Однозначного ответа на этот вопрос мы дать не можем ввиду отсутствия фактических данных, как подтверждающих, так и опровергающих это допущение, — однако с определённой долей уверенности мы всё же берёмся утверждать: вряд ли Иуда пошёл на это деяние, движимый завистью или побуждаемый корыстью. Мотивация его поступка явно иного, более сложного, если не сказать — высокого, порядка.

В качестве аргумента, подкрепляющего нашу мысль, прибегнем к выводам скандинавского исследователя Нильса Рунеберга, книгу которого (“Kristus och Judas”, 1904) подвергает анализу Х. Борхес в своём эссе “Три версии предательства Иуды”: “Он [Рунеберг] согласился, что Иисус, “располагавший необозримыми средствами, которые даёт Всемогущество”, не нуждался в одном человеке для спасения всех людей. ...он опроверг тех, кто утверждал, будто мы ничего не знаем о загадочном предателе; мы знаем, говорил он, что он был одним из Апостолов, одним из избранных возвещать царство небесное, исцелять больных, очищать прокажённых, воскрешать из мёртвых и изгонять бесов. Муж, столь отличённый Спасителем, заслуживает, чтобы мы толковали его поведение не так дурно. Приписывать его преступление алчности (как делали некоторые, ссылаясь на Евангелие от Иоанна 12:6) означает примириться с самым низменным стимулом”.

В определённых кругах исследователей св. Писания бытует мнение о разочаровании Иуды в своём Учителе как основополагающем мотиве совершённого преступления — и, как следствии, своеобразной мести за неосуществлённые мечты.

Что же могло послужить причиной разочарования? Обратимся к утверждению Э. Шюре: “Надо думать, что эта чёрная измена была вызвана не низкой жадностью к деньгам, но честолюбием и несбывшимися надеждами”. На тех же позициях стоит и русский философ Б. П. Вышеславцев: “Христос отверг государственную власть, дважды ему предложенную, в пустыне и в Иерусалиме, как искушение от дьявола. За это и был, в сущности, предан Иудою и отвергнут первосвященниками и покинут народом: он не был властвующим мессией и не сошёл со креста”.

Другой русский философ, Н. О. Лосский, ссылаясь на исследование о. С. Булгакова, сообщает: “В свою любовь к Иисусу Христу Иуда вложил фанатическую мечту о Мессии, как земном царе, который освободит еврейский народ извне от политического порабощения и, изнутри — от разделения на богатых и бедных. Он [С. Булгаков] считает Иуду революционером, который преувеличивает значение материальной стороны жизни и является своего рода “мессианским марксистом, большевиком”, причем у него “в темной глубине души копошится змея честолюбия и сребролюбия”. Вот он — ключ к указанному мотиву: Иуда считал Иисуса “неистинным Мессией, обманувшим все его надежды”.

 Израиль ждал прихода Мессии-царя, Мессии-освободителя, Мессии-защитника, Мессии-героя, воинственного, справедливого, способного поднять народ на борьбу и освободить его от римского владычества, — но никак не Мессии-аскета, Мессии-подвижника, Мессии-целителя и чудотворца, проповедующего непротивление злу и смирение, изгоняющего бесов из одержимых и поочерёдно подставляющего щёки под удары своих недругов.

Можно сделать допущение, что Иуда был верен традиционным взглядам и верованиям народа Израиля на миссию ожидаемого Мессии. Исходя из таких посылок, Иуду можно было бы назвать истинным патриотом своей страны, своей нации, жаждущим освобождения от гнёта ненавистного Рима, призывающим к бунту, к восстанию.

Разочарование в методах и целях, что ставил перед собой и своими учениками Иисус, вполне могло толкнуть Иуду на предательство — с тем, чтобы неминуемая казнь пророка вызвала народную смуту, стала отправной точкой национального антиримского восстания. Именно такого взгляда и придерживается Томас де Куинси (1785-1859), английский писатель и философ, на которого ссылается Борхес в упомянутом выше эссе: “Иуда предал Иисуса Христа, дабы вынудить его объявить о своей божественности и разжечь народное восстание против гнёта Рима”[70]. Таков Иуда и в романе Никоса Казандзакиса “Последнее искушение Христа” — горячий, нетерпеливый, жаждущий восстания, — правда, мотивация его преступления в романе совершенно иная (но об этом позже).

Таким же представлен Иуда и у Дм.Мережковского: “Может быть, Иуда галилеянин — ложный Мессия тех дней — похож на Иуду Искариота: оба “зелоты-ревнители”, против римской власти бунтовщики — “революционеры”, по-нашему. Главная черта обоих — нетерпеливое, со дня на день, с часу на час, ожидание царства Божия. “Скоро, ещё во дни жизни нашей, да приидет Мессия (Помазанник, Царь) и да освободит народ свой”, — в этой святейшей молитве Израиля главное слово для обоих Иуд — “скоро”. Все равно, победить или погибнуть, только бы скорей, — не завтра, а сегодня — сейчас. Если так, то понятно, почему Иуда пришел к Иисусу в те дни, когда думали все, что царство Божие наступит “сейчас” (Лк. 19, 11), и отошел от Него, когда понял, что не сейчас, — надолго отсрочено... Больше всех учеников верил Иуда в царство Божие и усомнился в нем больше всех... Чем подкуплен Иуда? Золотом? Нет, спасением Израиля”.

Имеется ещё одна версия “предательства” Иуды, которая так же, как и рассмотренные выше, может быть отнесена нами к категории негативных. При этом заметим, что версия эта стоит как бы особняком и лежит за пределами обычных человеческих отношений. Мотивация поступков Иуды, положенная в основу этой версии, может быть отнесена скорее к разряду религиозно-догматических, внеисторических, корнями уходящих в библейскую традицию. Это влияние сатаны, или дьявольское наваждение.

Возьмём на себя смелость и выскажем следующее предположение: Иуда был единственным из числа двенадцати апостолов, кто услышал Иисуса, кто горячо, искренне поверил ему и кто не предал забвению ни единого слова из его пророчеств. И именно вера толкнула его на так называемое “предательство”.

Иисус дал миру шанс, и шанс этот заключался в его смерти. Смерть органически завершала земной путь Учителя, своею кровью искупавшего грехи людские. Его смерть нужна была миру. Понял ли это Иуда? Постиг ли он промысел Божий во всей его глубине и полноте — с тем, чтобы взять на себя роль орудия Божьего Провидения?

Однозначного ответа на этот вопрос нет. Возможно, ему, единственному прозревшему, до конца открылся смысл земной жизни и, главное, смерти Иисуса, смысл его явления в этот грешный мир, его миссии Спасителя. А может быть (и это более вероятно), истинное значение миссии Учителя так и осталось сокрытым от него — ведь он был простым смертным, таким же, как и другие одиннадцать сподвижников Иисуса. Важно не это, а то, что уши, глаза, сердце, душа, всё существо этого “чистого” иудея были открыты слову и делу Иисуса, он жил верой в него, в того, кто был для него непогрешим, чист, свят — и горячо любим. И потому нашёл в себе силы совершить то, что никто больше совершить не мог. Он знал, что человечество проклянёт его, но он знал также и то, что Иисус — сам Иисус, Сын Божий! — нуждается в его помощи. Иуда перешагнул через самого себя и содеял то, что считал своим сокровенным долгом перед тем, которого по праву боготворил.

Страшным, непосильным бременем легла на плечи Иуды роль “предателя”, доносчика, невольного убийцы друга и учителя. Безгранично веря Иисусу, неотступно следуя пророчеству, Иуда тем не менее всё бы отдал, лишь бы Учитель остался жив. Возможно, в глубине души Иуда всё-таки таил надежду, что в нужный момент свершится чудо — и Иисус, уже преданный в руки врагов, сбросит с себя ненавистные путы и вновь обретёт свободу. Иуда не раз уже был свидетелем удивительных чудес, творимых Иисусом, и со всею страстью своего преданного сердца жаждал, чтобы и на этот раз Иисус воспользовался своими чудотворными способностями. Может быть, именно эта надежда на чудо, которое могло бы стать ярким свидетельством величия и силы Иисуса, которое повергло бы в прах врагов и укрепило бы сомневающихся в могуществе галилейского пророка, питала уверенность и самого Иуды. Нет, Иисус не даст себя убить! не позволит надругаться над собой! не потерпит издевательств и поношений! Напротив, он обратит оружие своих недругов против них самих и всему миру докажет свою божественную сущность!

Иисус не совершил чуда — по крайней мере, тогда, в Гефсимании. Чудо произошло позже, три дня спустя, ранним пасхальным утром: Иисус воскрес из мёртвых! Мог ли Иуда, преданный ученик и верный казначей Иисуса, мог ли вообще кто-либо из смертных постичь тогда, в тот трагический день всю глубину, всю значимость этого величайшего в истории человечества чуда, положившего начало новой вере, новой эпохе, новому будущему?

“Если Иисус — действительно Сын Божий, — рассуждал Иуда, — то моё предательство послужит делу свершения его пророчества о смерти через распятие и воскресении на третий день; своим деянием я лишь исполню волю Божию. Если же он окажется обманщиком и лжепророком, то пусть смерть послужит ему наказанием за его обман — он достоин будет такого конца”. Иуде не откажешь в здравомыслии, при любом исходе он оказывается в выигрыше. И выигрыш тот — истина, которую жаждет узнать двенадцатый апостол. Нет, даже не узнать — иначе бы он дождался “третьего дня”, чтобы удостовериться в точном исполнении (или неисполнении) пророчества о воскресении, и не покончил бы жизнь самоубийством, — ему важно создать условия для неизбежного проявления истины, которую ему уже не довелось узнать. Что ж, приоткрыть истину ради самой истины и, не узнав её, добровольно уйти из жизни — в этом есть что-то святое. (Что рядом с этим жалкие тридцать серебренников!)

Иисус воскрес — и своим воскресением вернул к жизни одиннадцать трусливых учеников. А что же двенадцатый? Узнал ли он о торжестве своей веры — там, в мире ином? Быть может, там, рядом с Богом, он обрёл наконец покой и жизнь вечную, свободную от людских проклятий в адрес “предателя” и позорного клейма “иуды”?

Вспомним кусок хлеба, который Иисус, “обмакнув... подал Иуде Симонову Искариоту”. Мы уже выяснили, что Иисус никогда не сделал бы этого, будь Иуда преступником и грешником, т.к. свято чтил традиции своего народа. Такой чести он мог удостоить только верного друга.

Возможно также, Иисус, действительно, боялся проявить обычную человеческую слабость, опасался, что в последний момент душевные силы покинут его и он откажется от выполнения своей миссии, — и потому торопит Иуду: “Что делаешь, делай скорее — иначе будут поздно”. Оба — и Иуда, и Иисус — стояли на пороге событий, в которых им предстояло принять непосредственное, решающее участие — неудивительно поэтому, что и тот, и другой испытывали страх перед грядущим.

Иуда, подстёгиваемый словами Учителя, пошёл и предал Иисуса в руки врагов.

Вера в Учителя — вот что движет несчастным казначеем, когда он совершает этот мерзкий по своему исполнению, но столь необходимый

Иисусу акт “предательства”. Вера — вот тот краеугольный камень, ежащий в основе всех действий Иуды, тот глубинный, сокрытый от посторонних глаз мотив, ставший для него путеводной звездой и конечной целью его существования. Вера и, как результат, страстное желание помочь Учителю в осуществлении его великой миссии.

Аскеза духа — вот оно, то краткое и наиболее точное название душевного состояния Иуды! Незримое самоотречение и незримый религиозный подвиг — вот истинное содержание и тайный, сокрытый от всего мира смысл содеянного “предателем”! Личная воля, преобразованная до полного проникновения волею Божией — вот истинное значение судьбоносных слов: “по совету Божию преданного”! А несение каждым своего креста, отвергнувшись себя — не является ли эта сакраментальная формула подвижничества почти дословным воспроизведением указания Иисуса, данного им своим ученикам: “отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною” (Лк. 9:23)?

Совершенно очевидно, что аскетизм Иуды — аскетизм, доведённый до логического конца — имеет своей целью не будущие награды и воздаяние, не посмертную славу святого и подвижника, не очищение от скверны земного греха, а нечто совершенно иное. Иуда пошёл на столь ужасную жертву (умерщвление духа и убийство своей души разве не жертва?) не ради собственных выгод — прижизненных ли, посмертных, не столь важно, — а ради своего друга и учителя, которому безгранично верил и которого (не побоимся высказать это) горячо любил — ради Иисуса.

Иуда сознательно идёт на позор и унижение, доведённые до крайней степени, возможно каким-то сверхчеловеческим чутьём смутно угадывая, что от этого шага зависят судьбы мира.

И человечество “по достоинству” оценило эту беспрецедентную жертву, заклеймив Иуду позорным именем “предатель”!

Но не значит ли это, что Иуда, по сути, явился первым христианским подвижником, а имя его по праву должно стоять в череде имён великих христианских святых?!

Комментарии
  • gadfly - 20.11.2016 в 14:33:
    Всего комментариев: 1
    Иудин грех страшен; но тот, кто его оправдывает, грешит еще больше
    Рейтинг комментария: Thumb up 2 Thumb down 5

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?