Независимый бостонский альманах

ПОЧЕМУ САИД?

21-07-2003

Встречаются два эмигранта.

- Привет, старик. Как дела?
- Нормально.
- Устроился? Язык выучил?
- Да, говорю, вроде.
- И понимают?
- Да, разве они поймут!

Блистательную методологию анализа того, что и как понимают эти самые они” - западные люди, предложил в своей знаменитой книге “Ориентализм исследователь культуры и литературный критик, профессор Колумбийского Университета Эдвард Саид - уроженец Иерусалима и палестинский беженец. Нины Райдер, наверное, единственный русский автор, проведший с ним интервью в 2002 г. Поводом предложить интервью нашим читателям стал выход в августе 2003 г. новой книги эссе Эдварда Саида “Размышления об изгнании и другие эссе” Reflections on Exile and Other Essays : by Edward W. Said [Harvard University Press 2003.] Хотя поводов вспомнить об идеях Саида множество – от откровенно коммерческого мультфильма “Синбад” до взрывов в Багдаде и Иерусалиме.

На обложке сборникa американско-палестинского философа и исследователя культуры Эдварда Саида воспроизведен знаменитый протрет Данте в изгнании. Средневековый поэт на обложке книги современного американско-палестинского ученого показывает, что в этой книге много общего и для всех, уехавших в эмиграцию и приехавших жить американской жизнью, и тех, кто ощущают себя беженцами, и тех, кто “не в изгнании, а в послании”, лелеет свою самобытность, и тех, кто считает, что нашел историческую родину и живет со своим народом, и даже тех, кто никуда не уезжал, зато куда-то делась страна, в которой он вырос и привык жить. Наверное никто так пронзительно и глубоко не рассматривал вопросы вазимодействия культур в эмиграции, положительные и отрицательные стороны отрыва от родины, как это сделал Эдвард Саид. Кроме того, если твой дом нигде, то он везде. Как и наоборот. Книга Саида о ложном понимании культуры Востока, но его метод помогает понять, как на Западе вщспринимают любую незападную культуру, в том числе российскую или еврейскую.

Книги Эдварда Саида надо прочесть еще и потому, что события последнего времени все чаще напоминают о другой его великой книге “Ориентализм” и последовавших за ней других работах этого востоковеда-ориенталиста, но именно Саид и развенчал этот термин.

Вышедший недавно на экраны полнометражный мультфильм “Синбад. Легенда семи морей” http://www.sinbad-themovie.com/ компании Dreamworks – всего лишь дешевая попытка использовать популярное имя, как коммерческий бренд.

- "Да и небезопасно по нынешним временам использовать положительные арабские образы в американском кино, - считает кинокритик и продюсер Джек Шахин, пытающийся создать арабское лобби в Голливуде, - фильм не соберет кассы. Вот про террористов – другое дело”.

Возможно поэтому от “Тысячи и одной ночи” в фильме осталось лишь, что кто-то отправился путешествовать морем. Фильм “Синбад” не о семи чудесных путешествиях багдадского купца Аль Синдбада, а о пирате. Даже имя героя подверглось обрезанию для удобства произношения американских подростков. Качественная анимация пейзажей и монстров много теряют от поверхностных карикатур известных голливудских артистов, чьи голоса озвучили фильм. Синбаду” не удается пока повторить кассовый успех прекрасно сделанного диснеевского “Алладина”. “Алладин” же сделан в точном соответствии с саидовским ориентализмом”, т.е. так, как западный человек представляет себе Восток. Возможно из-за хорошей песни, фильм (какой) приветствовали многие американские мусульмане.

Ставший бестселлером “Ориентализм” не является научным исследованием в строгом значении этого слова. Саид назвал его памфлетом. Противники и поклонники Саида сделали “Ориентализму” медвежью услугу, изобразив его как антизападный. На самом деле книга - диалог культур с точки зрения культурной самодостаточности и равенства. Споры вокруг вышедшей еще в 1979 г. книги не утихают до сих пор. Образы фильма “Алладин” тоже пользуются огромным успехом до сих пор. Шустрый багдадский мальчик, имеющий мало общего с реальным арабским миром и с персонажем из “Тысячи и одной ночи”, прочно вошел в американскую культуру, стал узнаваемым брэндом Голливуда наравне с Микки Маусом или Лион-Кинг, попал в книжки, на майки, компьютерные игры, обертки сластей и куда только нет.

Последние события вызывают обоснованные опасения, что и люди, по долгу службы занимающихся Востоком, тоже верят в реальность мира мультфильмов больше, чем фактам реального мира. Похоже, западные полит

ики и спецслужбы воспринимают Средний Восток в точном соответствии с блестящими эдвард-саидовскими определениями ошибочных западных стереотипов. Иначе трудно понять, как оснащенные чудесами современной технологии разведка и окруженные сонмом профессионалов политтехнологов американские и британские политики поверили в реальность быстрого установления демократии в Ираке.

Трудно допустить, что американский президент или британский премьер умышленно лгали, уверяя публику в существовании огромных запасах оружия массового поражения, которое можно запустить в течение 45 минут, о беспилотных иракских самолетах, грозящих Флориде отравляющими газами и смертоносными бактериями, об алюминиевых трубках, предназначенных для атомных бомб, о всемирном заговоре Аль-Каиды. Без Эдварда Саида никак не понять, откуда взялся фантастический рассказ о бункере Саддама Хусейна, могущий выдержать даже термоядерный удар. Очевидно, что западные союзники искренне верили, что идут на Восток за сказочными сокровищами, которые легко взять. Пускай не за золотом и пряностями, а за нефтью. Поэтому им и самим невдомек и публике не объяснишь, почему после победы бензин не подешевел, а продолжает дорожать и сегодня цены всего на несколько центов ниже самой высокой отметки накануне войны.

Действительность не обескуражила западных союзников. Сила “ориентализма” так велика, что даже захватив Ирак, они не дают фактам себя запутать. Кабинетные аналитики и боевые генералы столкнулись с сопротивлением и не могут поверить, что против них воюет не огромная разветвленная бюрократия со штабами, субординацией и чинопочитанием. Публике тожественно поставляют противоречивые оценки, за которыми нетрудно разглядеть, что власти сами ничего не знают и очень мало понимают. Политики говорят, что война окончена, что цели достигнуты, что с враждебным режимом Саддама покончено. Одновременно погибают солдаты от пуль “лойялистов Саддама”, террористов Аль-Каиды или каких-то других, пробравшихся через границы и атакующих позиции освободителей, полумифических организаций, вина которых никогда не была доказана в суде.

Основываясь на своем армейском опыте, рискну допустить, что никакого организованного сопротивления в Ираке пока нет. В 1980 г. в первый день войны я вошел в Ливан в составе израильских войск. Наши командиры не питали никаких иллюзий по поводу целей войны. Пока премьер Менахем Бегин по телевизору распинался об угрозе безопасности Израиля, а министр обороны Ариэль Шарон уверенно объявлял об установлении нового порядка на Ближнем Востоке, наши командиры говорили другое. “Это не война, где мы защищаем нашу страну, - говорил нам командир Амос, - Мне здесь не нужны герои. Ваша главная задача в этой кампании вернуться домой живыми”. Потом я от многих слышал, что такой инструктаж проводили в войсках повсеместно.

Поначалу мы не столкнулись с сопротивлением. Шииты, христиане и друзы встречали нас дружелюбно, посыпали рисом, предлагали кофе, сигареты и гашиш. Ведь Израиль вооружил их трофейным советским оружием, помогал в гражданской войне с палестинцами. Тогда еще не было самоубийц. Не было дорожных мин и выстрелов в спину. Еще не было Хизбаллы, а шииты еще не поняли, что Израилю они больше не нужны. Спустя несколько месяцев я вернулся в Ливан. Израильская армия уже сидела за колючей проволокой укрепленных баз, а солдаты в отпуск отправлялись только на вертолетах.

Против 100-тысячного экспедиционного корпуса с танками и самолетами у палестинцев было что-то около 30 тысяч легковооруженных бойцов по всему Ливану, около трех десятков танков. Я сам участвовал в эвакуации легендарных пещерных арсеналов Арафата. О них тогда говорили не меньше, чем о бункере Саддама Хусейна. И тоже в терминах из “Тысячи и одной ночи”. Там было много легкого стрелкового оружие, минометов, Еще немного противовоздушных средств обороны и РПГ. Те самые ракетно-пропеллерные гранаты, которыми стреляют в американцев. Ими же стреляли и в нас.

Первыми нам дали отпор мальчишки. Шустрые алладины вооружились разбросанными повсюду РПГ и “калашниковыми” и пошли играть с нами в войну.

Армия учит многому, а прежде всего армейская муштра учит преодолеть страх. Но не избавляет от страха. Солдат идет в бой, но намерен вернуться домой. Мальчишки смерти не боялись. Они не понимали, что значит смерть. Да и навидались ее за 15 лет кровавой гражданской войны. Залягут такие вот 13-летние алладины на холме среди оливковых или вишневых деревьев, или в винограднике при дороге, нацелят РПГ на военный джип или группу солдат, и жмут на гашетку. Потом с криками выбегают, садятся в уворованный мерседес и с бешеной скоростью гонят по ухабам, не разбирая дороги. Часто водитель был так мал, что за рулем не видно. Палестинцы сражались в своих лагерях, защищали свои дома, но пока организовались взрослые, воевали мальчишки. Очевидно, то же самое происходит в Ираке, на всем Востоке и лишь описанный Саидом “ориентализм” мешает это увидеть. “Изменчивую и богатую событиями действительность, - пишет Эдвард Саид, - трудно принять потому, что большинство людей сопротивляются лежащему в основе такого подхода представлению: человеческая идентичность не только не является чем-то естественным, но конструируется и даже порой откровенно изобретается. Частично причиной того неприятия и враждебности, которые были проявлены по отношению к книгам, подобным “Ориентализму” (а после него к “Изобретению традиции” и “Черным Афинам”), является то, что они подрывают наивную веру в бесспорную позитивность и неизменяемую историчность культуры, самости, национальной самобытности.

Впрочем, мальчишки всегда дают отпор первыми. Когда гитлеровские оккупанты надвинулись на СССР, то в тылу первыми начали воевать мальчишки. По-уличному, пацаны. Валя Котик, Марат Казей, “Молодая гвардия”. Слово “пацаны” в русском языке приобрело другой смысл. Взорвали Крещатик в 24 сентября 1941 г или штаб-квартиру ООН в Багдаде в 18 августа 2003 уже далеко не “пацаны”, а матерые диверсанты, как Николай Кузнецов или Станислав Ваушпасов. Лишь потом появились партизаны, оправились подпольные райкомы, появилась “рука Москвы”. Вот тогда - то и заставили переписать историю и даже литературу в угоду социалистическому реализму, тоже, по сути, версия описанного Саидом “ориентализма”. Переписывают до сих пор. Недавно один из московских телеканалов показал передачу о попытке немецких диверсантов убить лидеров стран антигитлеровской коалиции в Тегеране. Нового в передаче не было ничего, кроме одного. Видимо, для нужд пропаганды, диверсантов именовали террористами.
Тот, кто учил арабский и исламскую цивилизацию в хороших университетах знает, что среди множества классических текстов сказки “Тысяча и одной ночи” там почти не вспоминают. Прекрасные сказки ведь тоже своего рода “ориентализм” не только из-за винопития и оргий, противных благовоспитанному мусульманину. Наиболее “пряные” места пропущены и в западных и российских изданиях, например в красочном советском многотомном издании. “Сказка-ложь” и для классического арабского классического сознания вымысел считался низким недостойным искусством. Недаром в классических арабских текстах вымысел всегда вкладывается в уста рассказчика. Поэтому понадобилась Шехерезада, рассказывающая свои сказки. Западные люди восприняли “Тысячу и одну ночь” как аутентичное выражение арабской души и с легкой руки предвзятых исследователей миф о “цветистом восточном воображении” пошел гулять по страницам серьезных книг. “Все подобные географические обозначения, - пишет Саид, - являются странной комбинацией эмпирического и воображаемого. Сама идея Востока, которая является обиходным понятием в Британии, Франции и Америке, происходит по большому счету не столько из стремления описать этот регион, сколько из желания господствовать там и каким-то образом защититься от него”.

Саиду возражали многие. Его критиковали за то, что, выделяя передергивания, расизм и враждебность востоковедения-ориенталистики, он не упоминал многочисленные научные и гуманистические достижения. Саиду остроумно отвечал ведущий западный ориенталист, оксфордский профессор Бернард Люис в книге “Запад и ислам” Но так и не смог отвести развенчание востоковедения, как объективной науки. Не поняли Саида и с арабской стороны. Вдохновленный успехами национально-освободительного движения в Африке французский исследователь Муссалам заявлял, что алжирец не мог бы написать такую книгу. Но Саид и не отрицает, что “Ориентализм” вышел из вполне конкретной истории личной потери и национальной дезинтеграции палестинского народа. Резко критиковали книгу и марксистские ученые, обладающие большим влиянием в университетах США. Для тех арабов и мусульман, которые воспринимали западное вторжение с тревогой и опасением, эта книга оказалась первым серьезным ответом Западу, который на самом деле никогда не слушал Восток и никогда не прощал его за то, что он является Востоком. Они приняли “Ориентализм” как систематическую защиту ислама.

Саид, кстати, сам христианин, отвечает,

- “Ориентализм” может быть принят за книгу, встающую на защиту Ислама, только при игнорировании той половины моих рассуждений, где я утверждаю (как и в следующей книге “Covering Islam”), что даже первобытное сообщество, к которому мы принадлежим от рождения, не защищено от конфликта интерпретаций.

- То, что на Западе кажется возникновением Ислама, возвратом к нему, или его возрождением, в действительности является борьбой мусульманских обществ за определение Ислама.

В ответ на “ориентализм” Саида израильский ученый Авишай Маргалит и британец Йен Бурума предложили блестящую модель “оксидентализма” - системы воззрений, предвзятых мнений, враждебности и непонимания незападными народами западной цивилизации. Модель прекрасно объясняет многие феномены, например, почему Израиль - не Запад, но не отрицает, а лишь дополняет предложенный Саидом метод.

Дело в том, что Саид развенчивает общепринятые модели Восток и Запад, показывает их относительность и зависимость от места, времени и наблюдателя. Израиль – это Восток или Запад. По мнению Саида, несомненно израильтяне – ориенталисты. По мнению американцев – несомненный Запад. Американское кино показывает конфликт на Ближнем Востоке в точности, как на Диком Западе – хорошие честные белые и плохие, лживые и порочные индейцы.

За полгода до начала войны в Ливане я учился на закрытых армейских курсах. К нам в часть приехал тогдашний министр обороны Ариэль Шарон. Нравы тогда еще были патриархальные, начальство ходило почти без охраны. Мы вольно расселись на траве, вперемешку курсанты, командиры и люди из эскорта министра. Сам Шарон уже тогда страдал от чрезмерной тучности и на землю не садился. Он произнес зажигательную речь, называл нас авангардом нации, обещал, что скоро мы увидим плоды приходя к власти правого правительства. Потом он отвечал на вопросы. Я спросил министра, правдивы ли слухи, что сократят срок службы с трех лет до двух. Шарон посмотрел на меня белыми кроличьими гразами, по своему обыкновению пожевал губами и уверенно заявил, что работает над тем, чтобы служба сократилась на полгода для парней и на год для девушек, а тем “кто служит тяжело, то им и меньше служить, чтобы отдать время ужению”. Поверив министру, я отнес свои небогатые сбережения в банк для обеспечения своей учебы после армии и положил в акции. Через полгода началась война и мне пришлось не только отслужить весь срок но еще задержали на полгода. Через два года акции упали и обнаружилось, что все без исключения израильские банки вступили в сговор и создали финансовую пирамиду, с целью раздувания курса своих акций. Еще через несколько лет я участвовал в ток-шоу известного израильского журналиста Мордехая Арциэли “Субботняя культура”. Гостем шоу был депутат парламента Ариэль Шарон, отстраненный по решению судебной следственной комиссии от поста министра обороны, и я спросил его, были ли за полгода до начала Ливанской войны планы. Он ответил, что у военных есть планы на все случаи жизни.

Впрочем, американские модели вовсе не учат делать добро. Нынешний президент США Джордж Буш часто говорит о необходимости бороться со злом. А это совсем не одно и то же.

Я помню встречу с профессором Эдвардом Саидом. Худощавый человек с чертами лица, часто встречающимися в Израиле, как у арабов, так и у евреев, с большими крестьянскими руками в американском клетчатом пиджаке. Саид рассуждал о критике литературы, о Мишеле Фуко, которого он толкует как исследователя “чужого”, о методе Жака Деррида, с которым дружит…О Саиде Деррида вспомнил в своей лекции на церемонии получения звания Почетного доктора в Иерусалимском университете в июне 2003. Метод Саида, по словам Деррида помогает понять творчество погибшего в Холокост замечательного германско-еврейского поэта Пауля Целана.

Беседа между рожденным в Иерусалиме арабо-американцем и живущим в Иерусалиме русским израильтянином не могла не коснуться и вечно раскаленной темы взаимоотношений между нашими народами.

- Нет взаимопонимания, потому, что обе стороны не видят друг друга реальными.

Я возразил, что такова природа человеческого сознания. Теория Сэпира-Уорфа гласит, что, люди видят мир не таким, как он есть, а через некие ментальные структуры, которые и являются основой мировоззрения.

- Верно, но на эти структуры еще надевают фильтры.

Я спросил, свойственен ли ориентализм израильтянам. Как пример типичного ориентализма Саид вспомнил Голду Меир. Но не известное изречение про палестинцев, что мол, она не знает такого народа, а мы мол, сами палестинцы, у нас даже палестинский паспорт был при британцах. Саид вспомнил о высказываниях Голды Меир по поводу израильских “Черных пантер”. Молодые лидеры этого громкого движения протеста – евреи, выходцы из исламских стран, попали к ней на прием, рассказывали ей о нищете, дискриминации, запустении, социальных проблемах. В ответ Голда спрашивала: “А кто вы такие? Где работаете? Где работают ваши родители?”. Потом, уже среди своих, на встрече с собственной партийной молодежью Голда нашла нужным сказать: “Они… несимпатичные молодые люди”.

Через полторы недели после начала войны в Ливане я был в огромной колонне израильских военных грузовиков шедшей по единственному шоссе, связывавшей Ливан с Израилем. Мы вывозили трофейное оружие из пещерных арсеналов Арафата. На пограничном посту в Рош а-Никра колонна остановилась. Бывалые солдаты не сильно переживают задержки. Большую часть времени в армии отбирает ожидание. Позже оказалось, что армейскую колонну остановила таможенница. Ее начальники в министерстве финансов решили, что как всякий груз, приходящий в Израиль, трофеи тоже должны облагаться налогом. И наши начальники побежали звонить в Тель-Авив. Переговоры между Министерством обороны и минфином продолжались целые сутки, потом еще перекладывали деньги из одного кармана в другой. Пока же в разгар военных действий, призванных, по словам тогдашнего израильского премьера “покончить с угрозой терроризма и на 40 лет здесь воцарится покой”, единственная дорога, связывающая тыл с фронтом была забита. Я же сидел на ливанской стороне, слушал арабскую музыку, ел из каски удивительно вкусные огромные ливанские вишни, которую незадолго до того научился понимать и бросал косточки в сторону израильской границы.

Через 20 лет неподалеку от этого места фотокорреспондент Нью-Йорк Таймс сделал скандальный снимок Эдварда Саида, якобы бросающего камни на израильскую сторону. Саид посетил родину своей жены в Южном Ливане после отхода оттуда израильтян. С семьей он приехал на границу и смотрел в сторону Иерусалима, куда ему заказано приезжать. На прощанье он бросил камешки, как мы бросаем монетки, надеясь вернуться туда еще раз. Фотограф заснял этот момент и пустил гулять утку, что немолодой человек в инвалидном кресле бросал камни в израильтян.

Знаменательно, что в пору политической активности Саида, бывшего членом Палестинского национального собрания (потом он порвал с Арафатом и стал его суровым критиком), его учителями и научными руководителями были евреи и сионисты Харольд Блум и Гартманн. Знаменательно и, что Саид нашел свою профессорскую кафедру в самом еврейском университете мира – Columbia University в Нью-Йорке. Еврейском не по названию. По названию есть Еврейский университет в Иерусалиме. Еврейском не потому, что традиционно там большинство преподавателей и студентов евреи. Самым еврейским Колумбийский университет стал в силу духа просвещения и терпимости, который всегда отличал гуманистическое, светское и свободное еврейство.

Эссе “Размышления об изгнании” по-русски можно прочесть здесь. http://magazines.russ.ru/inostran/2003/1/saide-pr.html

Комментарии

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?