Независимый бостонский альманах

ИНСТИТУТ

14-03-2005


Продолжение. Начало в № 406 за 19 декабря 2004г. , № 407 за 01 января 2005г.,
№ 409 за 16 января 2005г. - № 414 за 20 февраля 2005г.

[Повесть в историях]

ИСТОРИЯ ДЕВЯТАЯ. ЛАГО ДИ ГАРДО

I

 

Началось до боли обыкновенно – как начинались в Институте все мало-мальски значимые события: с вызова к Директору, секретарша которого отловила Игоря прямо в институтской столовой посреди обеда. Пришлось, на ходу дожевывая вполне съедобную котлетку и забыв про чай, быстро шагать в начальственный отсек. Поскольку секретарша сказала, что его ждут и чтобы он сразу заходил, Игорь сразу и зашел, для порядка и вежливости ради обозначив костяшками пальцев некое подобие стука в дверь. Директор, похоже, и правда ждал, поскольку его появлению в кабинете не удивился, а сразу взял быка за рога. Роговое это взятие выразилось в том, что даже не ответив на приветствие Игоря, Директор раздраженно спросил:

- А ты откуда это, собственно, так хорошо Журавлева знаешь?

Поскольку никаких журавлевых в непосредственном своем окружении Игорь припомнить не мог, то он, естественно, поинтересовался, о каком, собственно, Журавлеве идет речь и почему он должен его знать, да еще и хорошо.

Директор раздразился еще больше:

- Ты чего мне здесь дурака валяешь? Всё боитесь своими связями поделиться! Не дай Бог, чего для Института попрошу сделать! Все целками прикидываетесь – никого не знаю, живу честно-благородно… И даже ума не хватает понять, что раз уж спрашиваю, то значит, что твои знакомства для меня не секрет. Поэтому еще раз повторяю – ты откуда так Журавлева хорошо знаешь? Еще по Университету? Так он, вроде, никак с вашей кафедрой не связан, да и вообще уже целый век в Академии. И не еврей он. Ну?

Игорь начал догадиваться, что речь идет о ком-то из научных китов, но о ком именно – сразу как-то не врубился, а потому попробовал еще некоторое время побыть в несознанке.

- Да честное слово, даже не понимаю, о ком это вы говорите? Какой Журавлев? Почему я его знать должен? Не было у нас на кафедре такого – ни в профессорах, ни в аспирантах, насколько я помню. Я еще, все-таки, в своем уме!

- Не в своем уме, а в своем вранье, - отрезал Директор, - ты его не знаешь, он тебя не знает, а зачем же он, даже моего мнения не спросясь, тебя в Италию тащит? Случайно, что ли? А то я не знаю, что таких вещей случайно не бывает!

Тут Игорь почувствовал, что его голова действительно идет кругом – мало того, что какой-то неведомый Журавлев, так еще и Италия выплыла, о которой он сам ни слухом, ни духом. Ну, не о самой Италии, разумеется, а о том, что его кто-то туда тащит. Уж чего-чего, а тащить его точно туда не надо – его только помани, он и сам туда побежит. Только вот непонятно, с чего это его кто-то туда манить будет!

Директору надоело ждать, пока приступ Игорева идиотизма пройдет, и он метнул в его направлении по зеркальной поверхности стола какое-то письмо с прикрепленным к листу конвертом.

- Давай, читай и завязывай придуриваться. Все равно без твоих внятных разъяснений и моего одобрения никакой Италии тебе все равно не будет. Пусть хоть сам Брежнев за тебя просит!

- Ну, уж если бы за меня сам Брежнев просил, - с дозированной наглостью отвечал Игорь, давно уже отучившийся бояться Директора со всеми его криками и хамством - так думаю, что не только бы отпустили в ту же секунду, так еще бы и чемодан помогли к самолету поднести! Разве что всю бы дорогу выясняли, где это мои родители с ним подружились и как это можно для Института использовать.

- Ладно-ладно, не хами. Язык-то тебе точно укоротить сумею. Лучше читай и объясняй. У меня кроме твоих блатных дел забот хватает.

Игорь стал читать. На личном бланке академика-секретаря одного из отделений Академии Журавлева - ну конечно! вот почему фамилия знакомой показалась! кто же Журавлева не знает! просто в голову не пришло, что Журавлев, о котором Игорь много слышал, но видел один раз жизни, да и то, когда тот был в президиуме одного из симпозиумов, а сам Игорь на галерке вместе с остальной научной молодежью, может о его, Игоря, существовании даже подозревать! - в виде обращения к Директору было написано примерно следующее. Дескать, национальные академии Советского Союза и Италии договорились об организации и проведении серии совместных двусторонних симпозиумов в области на

ук о живом. Формат симпозиумов будет примерно такой - каждая сторона формирует свою делегацию из двадцати-двадцати пяти человек, каждый из делегатов выступает с докладом, встречи проводятся раз в два года поочередно в каждой из стран. Первый симпозиум предполагается провести в Итальянских Альпах черех полгода. Сопредседателем симпозиума с советской стороны будет академик Журавлев, который как раз сейчас и определяет состав советской делегации. Именно в связи с этим Журавлев и обращается к Директору, прося его откомандировать в состав этой делегации - sic! - именно Игоря, научные интересы и достижения которого как нельзя лучше соответствуют предполагаемой программе встречи. Естественно, такое приглашение одновременно является и признанием эффективности и актуальности работы возглавляемого Директором Института и послужит дальнейшему росту авторитета как Института, так и самого Директора не только в советских академических, но и в международных научных кругах. Вот таким вот образом!

Игорь протянул прочитанное письмо обратно Директору.

- Думайте, что хотите, запрещайте поездку и вообще все подряд, но я все равно могу сказать только одно - Журавлева я лично не знаю и никогда и близко к нему не стоял! И попробуйте, пожалуйста, поверить, что у меня и в самом деле работы хорошие, и именно поэтому кто-то из журавлевских референтов - вряд ли он сам литературу лопатил - и посоветовал меня пригласить. Так что к вашим блатным фантазиям я никакого отношения не имею и никаких своих знакомств не скрываю. Письмо вам, вам и решать. А я, если вам больше не нужен, то с вашего разрешения пойду к себе в лабораторию делом заниматься. А в Италию, даст Бог, еще пригласят.

Надо было отдать Директору должное - за то недолгое время, что Игорь произносил свой достаточно горячий, но абсолютно соответствовавший действительности монолог, он успел проанализировать ситуацию и сделать несколько немаловажных выводов. Во-первых, он решил, что насчет своего незнакомства с Журавлевым Игорь не врет - и речь шла вовсе не о доверии к тому, что сказал сам Игорь: в конце концов правду было бы установить нетрудно, и если бы она отличалась от сказанного, то Игорю пришлось бы худо на многие годы вперед, да к тому же Директор был уверен, что такие знакомства не скрывают, а наоборот непрерывно подчеркивают и стараются использовать при каждом удобном и неудобном случае, чего за Игорем не замечалось. А раз так, то письмо совершенно нормальное и никакого покушения на директорское право распоряжаться жизнью и загранкомандировками своих сотрудников не содержит. Во-вторых, попадание и Института, и самого Директора посредством Игоря в зону такого высокого внимания может быть даже очень полезным в будущем. И, наконец, в-третьих, поскольку все оформление делегации будет производить Академия, то самому Директору ни в чем и ни перед кем одалживаться будет не надо, а Игорю, в случае чего, напоминать про разрешенную поездку в такую приятную командировку можно будет еще долго, если, не приведи Господь, начнет каких-то новых благ просить. Так что, когда раскрасневшийся Игорь замолк, Директор примирительно сказал:

- Ну, не знаком, так не знаком. Чего так кипятиться? И работами твоими я тоже доволен. Так что я совершенно не против. Даже наоборот. Езжай себе, докладывай, развлекайся, жене шмотки покупай. Я Журавлева от твоего имени поблагодарю и свою визу поставлю. А дальше уж ты сам бумагами занимайся - командировка-то будет не институтская. Так что лично побегай. Ну, все - иди, у меня других дел полно! И помни, кому обязан - никакой бы Журавлев тебе не поможет, если я не поддержу. Так что о всяких играх за моей спиной и не думай!

Получив это вполне традиционное напутствие, Игорь отправился собираться в Италию...

II

Поскольку за поездкой стояли высшие академические интересы, то дело двигалось быстро, хотя и по всем положенным ступеням. В течение двух недель Игорь получил подписанное Директором письмо, одобряющее его включение в делегацию, присовокупил к нему подписанную треугольником характеристику и выписку из решения Ученого Совета, заполнил все положенные анкеты и листки по учету кадров, составил высосанное из пальца техническое задание (сводившееся, в принципе, всего к трем пунктам - сделать как можно лучший доклад, демонстрируя высокий уровень достижений советской науки, внимательно слушать все итальянские доклады на предмет нельзя ли чего стырить для использования дома, и, наконец, без передышки пропагандировать миролюбивую внешнюю политику ЦК КПСС и Советского правительства) и потащил всю эту груду писанины в Академию к чиновнику, который отвечал за подготовку именно этого симпозиума. Тот Игоря уже ждал, проверил документы, заставил переписать анкеты на формы со штампом Академии, опять проверил, вздохнул, сказал, что все в порядке, и велел отправляться домой. Когда надо будет знакомиться с остальными членами делегации и получать инструктаж, его позовут.

В ожидании заветного зова Игорь засел в лаборатории. И хоть за границей ему бывать уже приходилось, как и проходить все сопутствующие этому деликатному делу процедуры, так что вроде бы томиться и особо нервничать ему было не с чего, но ведь Италия! К тому же, надо сказать, что с особым статусом именно Италии среди разных других капиталистических заграниц соглашалась и игорева жена, по достоверным сведениям которой именно в Италии производились самые модные и при этом чуть ли не самые дешевые женские одеяния, так что игоревы мечты о тосканах и умбриях постоянно прерывались описанием того, на какие именно параметры ему надо будет обращать внимание при выполнении семейного заказа (как в воду глядел Директор насчет шмоток для жены!). Впрочем, как бы там оно ни было, а время шло.

Симпозиум, как следовало из того самого журавлевского письма, был назначен на конец мая, и в середине апреля Игорь получил вызов в Управление Внешних Сношений Академии. Собралось их в предназначенной для предварительного инструктажа и знакомства членов советской делегации друг с другом комнате действительно битком, и тот же чиновник, которому Игорь еще в конце зимы сдавал свои документы, подтвердил, что немалый размер делегаций обеими сторонами подтвержден и ожидается, что каждая страна представит по двадцать четрые доклада. С учетом того, что в обычный рабочий день предполагается проводить две сессии по четыре часовых доклада в каждой с получасовым перерывом для неформальных дискуссий в середине каждой сессии, а в дни с экскурсионной программой – только по одной утренней сессии, да плюс традиционно нерабочие уикэнды, получается, что для завершения всей программы потребуется ровно десять дней: восемь рабочих - четыре полных и четыре половинных, да впридачу еще и суббота с воскресеньем посередине. Именно такой длинны командировка и предполагается. Прилетят они в воскресенье днем в Милан, чтобы к вечеру добраться до какого-то там выбранного хозяевами горного озера, на берегу которого и расположен один из конференц-отелей итальянской академии, где, начиная с понедельника, будет проходить симпозиум, а улетят из того же Милана в четверг следующей недели. Точная программа с почасовым расписанием лекций и экскурсий будет им выдана примерно за две недели до отъезда. Да, официальный язык встречи – английский. По сведениям УВС, все предполагаемые делегаты от советской стороны им владеют сносно, так что проблем быть не должно. Тем не менее, переводчики с итальянского и на итальянский тоже будут – мало ли чего, особенно с житейскими проблемами и культурной программой. Если вопросов нет, то пора переходить к знакомству.

Оптимизм чиновника по поводу полной ясности изложенного оказался совершенно беспочвенным. Вопросов у присутствующих оказалось множество – начиная с того, в галстуке или без галстука делать доклады и надо ли получать разрешение Главлита на слайды, и до того, сколькоразовое питание их ожидает, кто будет платить за экскурсии и предусмотрено ли организованное посещение магазинов для выполнения семейных заказов или каждый должен отовариваться по собственному разумению? Да, и всех, конечно, сильно интересовало, какие суточные им положены? Куратор их делегации постарался ответить на всё, что мог. В результате оказалось, что слайды в Главлите утверждать надо, но каждый должен литовать сам; галстук на докладе не обязателен, поскольку договорились о достаточно неформальном характере встречи, но все должны помнить, какую страну они представляют, и выглядеть соответственно; кормить хозяева обещались три раза в день и даже с вином, поскольку без оного в Италии пищу не принимают, но увлекаться не надо; плановые экскурсии будут оплачены, а если у кого-то есть свои соображения насчет того, что посмотреть, то во-первых, лучше от группы не отделяться, во-вторых, если уж и отделяться, то только группами не менее, чем по двое, и в-третьих, только поставив в известность руководителя делегации и с его разрешения, причем, его слово окончательное и обжалованию не подлежит, а невыполнение руководительских инструкций будет рассматриваться как грубое нарушение правил поведения советских командированных за рубежом со всеми вытекающими отсюда последствиями; а что касается командировочных, то положены им будут стандартные для развитых капстран двадцать два доллара в день плюс возможность обмена личной тридцатки по официальному курсу, то есть по шестьдесят пять надежных советских копеек за каждый ихний сомнительный доллар, так что, суммируя все это и учитывая, что на жизнь - на всем готовом-то! - им тратиться практически не придется, разве что зубную щетку обновить, у них, можно сказать, карманы будут лопаться от денег! Пообсуждав все эти животрепещущие проблемы в течение доброго часа, добрались, все-таки, и до взаимопредставления.

Среди присутствующих Игорь уже увидал нескольких хороших приятелей и даже с ними перекивнулся – дружка еще по университетской кафедре Толика Балуева, близкого по работам Сему Мильштейна из Новосибирска, с которым они регулярно перезванивались на предмет обсуждения свежих результатов, Сашу Северцева из дружественного академического института – с этим они немало попили вместе по разным конференциям, и Рамаза из Тбилиси, чью трудновыговариваемую грузинскую фамилию Игорь не смог толком запомнить, когда их в самый первый раз представили друг другу еще лет пять назад (хотя в статьях ее узнавал – еще один парадокс памяти!), да так с тех пор без нее и обходился – Привет, Рамаз! – Привет, Игорь! – и ничего. Да и среди остальных потенциальных делегатов знакомых лиц было немало, а уж когда все они, по предложению инструктирующего, стали подниматься со своих стульев и называть себя и место своей работы, то выяснилось, что слыхал он чуть ли не о каждом, да и работы их ему на глаза попадались регулярно. В общем, неплохая компания...

- Ну, что ж, для первой встречи поработали неплохо, - подытожил хозяин кабинета – через какое-то время получим подтверждение инстанции – надеюсь все предложенные нами кандидатуры пройдут без проблем – и тогда соберемся для полноценного инструктажа. Тогда с вами побеседует и сам академик Журавлев. Для окончательной полировки, так сказать... Думаю в начале, в крайнем случае, в середине мая увидимся. Успехов!

Увиделись в середине, когда до отъезда оставалось лишь чуть больше недели. Уже когда все собрались, в комнату вошел Журавлев, которого Игорь в лицо знал, а с ним еще трое незнакомых представительных мужичков одинаково солидного вида.

- Ну вот, и спецсопровождение пожаловало, - негромко прокомментировал сидевший рядом с Игорем Толик – Как мы только без них доложиться бы смогли!

- Да плюнь ты, - порекомендовал Игорь – Все равно никуда от них не денешься, а нам, по большому счету, плевать на них глубоко...

Дискуссии о роли кагебешников в проведении международных научных встреч не получилось, поскольку слово взял уже знакомый чиновник из УВС.

- Ну, здравствуйте, товарищи дорогие! У меня для вас хорошая новость – все двадцать четыре докладчика от нас инстанцией утверждены. Так что никаких проблем с составом и программой с нашей стороны не будет...

- Ага, теперь только если итальянские комитетчики кого-то с их стороны к участию не допустят. Может такое быть, как думаешь? – не утерпев, съязвил Игорю на ухо Толик.

Остальная аудитория одобрительно загудела.

- А об остальном с вами поговорит глава делегации академик Журавлев и наши гости.

- Был глава, да весь вышел, - хохотнул Журавлев и, прежде чем кто-нибудь успел высказать свое удивление, разъяснил – Вот так друзья, готовил я этот симпозиум, готовил, а вышло так, что точно в те же дни мне надо сопровождать в составе правительственной делегации товарища Брежнева во время его визита во Францию. Там, наряду с разными общегосударственными проблемами, предполагается обсудить и кое-что по научному сотрудничеству. Хоть и недалеко, но через Альпы не перепрыгнешь. Итальянскую сторону я уже предупредил. Отдел науки ЦК тоже в курсе. Сегодня вот вам говорю. И руководить советской частью симпозиума, а значит и всеми вами, будет мой зам по секции Николай Филимонович Прокопенко. Многие из вас его знают или слыхали. Он член-корреспондент Академии Наук, профессор, зам директора нашего ленинградского филиала по науке. Прошу любить и жаловать.

Со своего стула поднялся один из пришедшей с Журавлевым троицы и слегка поклонился всем присутствующим.

- Он же будет осуществлять и, как бы это сказать, политико-воспитательную работу, - продолжал Журавлев – поскольку был в свое время секретарем парткома большого оборонного предприятия, так что опыт работы с людьми у него имеется. Ну вот, я его с вами и оставляю. И желаю хорошей поездки и успешной работы. А мне пора.

Он потряс руку увээснику, которого, судя по его слегка удивленному виду, о подобных изменениях вовремя не предупредили, и величественно удалился.

- Ну что ж, продолжим, - гнул свою линию чиновник – Вам Николай Филимонович надо будет со всеми перезнакомиться. И как раз сейчас для этого будет подходящий момент. Можно сказать, посмотрите своих подопечных в деле.

- Как это? – удивился Прокопенко.

- А так, что мы тоже на месте не стоим! И новые формы работы с загранкомандированными у нас появляются все время. Вот сегодня мы пригласили товарищей инструкторов из административного отдела ЦК, которые предложили игровую методику подготовки отъезжающих к возможным нештатным ситуациям. Сейчас мы этим и займемся, и каждый из делегатов примет участие. А вы понаблюдаете, а при случае и совет дадите на основании своего опыта. Интересно?

- Очень даже! – подтвердил напружинившийся Филимоныч.

- Они что, совсем уже охренели? – в полном противоречии в мнением чиновника и Филимоныча прошипел Толик.

- Пошел ты в жопу, - цинично ответил Игорь – перетерпим и эту дурь. Париж стоит обедни, а Италия - любой игры даже с этими мудаками.

III

Со своего стула поднялся один из двух оставашихся непредставленными визитеров. Даже не поздоровавшись и не представившись, он разом окинул всех и каждого пронзительным взглядом маленьких темных глазок и сразу приступил к делу. Для начала он напомнил всем, в какое сложное время они живут:

- Вы все люди взрослые и образованные. Многие из вас сами руководители. За политическими новостями вы, конечно, следите. Так что политпросветом с вами заниматься не надо. Но лишний раз напомнить вам, как все непросто в сегодняшнем мире и какую бдительность надо проявлять, выезжая за пределы нашей Родины, считаю совершенно необходимым. Мы, конечно, понимаем, как вы про себя рассуждаете. Дескать, едем на конференцию, западных коллег кого лично, кого по статьям знаем, общаться будем на темы исключительно научные, да и вообще кругом разрядка и мирное сосуществование – какая тут еще бдительность нужна? Запомните – ничего не может быть дальше от правды, чем подобные детские рассуждения. Тут нашего брата и ловят! Да – разрядка, да – сосуществование и даже, в какой-то мере, обмен и сотрудничество. Но у этой медали есть и другая сторона – люди расслабляются, считая что врагов теперь больше нет, а враг есть, и еще какой, и именно вот в такие психологические щели он и пытается внедриться. По имеющимся у нас сведениям, практически все западные делегации на всех конгрессах и симпозиумах просто битком набиты агентами соответствующих спецслужб под видом переводчиков, гидов или журналистов, да и среди самих ученых немало тех, кто на те же спецслужбы по совместительству работает. И все они решают триединую задачу – во-первых, насобирать как можно больше научно-технических новинок из ваших разговоров в кулуарах, во-вторых, под видом свободной информации подбросить вам разнообразные жареные фактики, специфически осуществленный подбор которых призван пошатнуть ваше доверие к партии и правительству, и наконец, в-третьих, под аккомпанемент разговоров о нашем якобы дефиците и их якобы изобилии посмотреть не потекут ли у кого слюнки, а уж такого, с позволения сказать, потекшего подвергнуть настоящей психологической осаде, уговаривая на невозвращенство. И к подобного рода провокационным беседам, вопросам и намекам вы всегда должны быть готовы. И не просто готовы в смысле отмолчаться или отмычаться, а должны быстро и находчиво отражать такие атаки и даже переходить в наступление, открывая случайным слушателям глаза на наши неоспоримые успехи и достижения во всех сферах. Вот именно для того, чтобы ознакомить вас с возможными сложными вопросами, которые так любят поднимать западные радетели за демократию, и с тем, в каком примерно плане надо на такие вопросы отвечать, мы и разработали игровую модель подготовки выезжающих. Сейчас вы поймете, как это делается. Мой коллега предложит вам несколько тренировочных вопросов. Просьба отвечать только тем, к кому вопросы эти будут обращены. Не волнуйтесь, у каждого будет возможность отличиться.

Тут, наконец, дошла очередь и до последнего из гостей. Тот начал свои игрушки, только оторвав задницу от стула. На эту игру стоило посмотреть! Он поднял воротник пиджака, сунул в угол рта незажженную сигарету, ссутулился и нарочито вихляющейся походкой направился к стульям, занятым делегатами. Именно так изображали шпионов и вредителей в самых убогих фильмах ранних пятидесятых. Подобные же фигуры сидящих в идеологической засаде врагов попадались на когдатошних плакатах с лозунгами типа “Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст” или “От узких брюк до измены Родине – один шаг”.

- Слушай, даже на фоне их обычного идиотизма это уж что-то совершенно запредельное, - драматически зашептал Толик – Всему хана – у них эпидемия дегенератии, причем, заразная. Нам бы не подхватить!

- А мне нравится, - возразил Игорь – Райкина слушаешь и знаешь, что все это выдуманное, а тут все в натуре. Шуты-уроды увеселяют присутствующих. Посмотрим, чего они там напридумывали.

Тем временем актер школьного драмкружка подошел к одному из потенциальных делегатов и, гипнотизируя его нарочито вытаращенными глазами, визгливо – как, по-видимому, по его мнению и должен быть разговаривать злобный антисоветчик – прокричал тому в лицо:

- А правду пишут в наших газетах, что советские люди часами в очередях за туалетной бумагой стоят и чуть ли друг друга ни убивают из-за каждого рулона? Так это или не так?

Делегат попался надежный, поскольку тут же изобразил брезгливую морду и строго ответствовал:

- Вы бы лучше пристыдили тех, кто эти бредни тиражирует, а не повторяли! Мы в космос людей запускаем, а вы...

- Патриотично, - перебил его организатор игры – но не сработает. Вы что же, думаете они не знают, о чем говорят? Вы вот так ответите, а он из кармана “Правду” достанет с фельетоном на эту тему, и как вы тогда выкручиваться станете? Нет, лобовое отрицание не проходит. Они, к сожалению, очень неплохо информированы. По другому действуйте – отдельные недостатки признавайте, но кройте их чем-то более важным! Перехватите инициативу. Атакуйте! Спросите, а в курсе ли он, что Советский Союз выпускает самые большие тиражи книг в мире? Да, мощности бумажной промышленности страны не безграничны. Но мудрое руководство в первую очередь удовлетворяет духовные запросы нации, за что советские люди ему искренне благодарны. И некоторые перебои с туалетной бумагой готовы и потерпеть. Понимаете теперь? Вы и наличия некоторой доли правды в вопросе не отрицали и, вмесете с тем, в своем ответе одновременно сумели провести контрпропаганду – они вас грязной задницей уесть хотели, а вы их духовными запросами срезали! Ну, пойдем дальше...

“Провокатор” переместился к следующему члену группы и с уже знакомой интонацией вопросил:

- А почему у вас левых художников подавляют? Выставляться не дают, милицией травят. Как это совместить с демократий и свободой самовыражения?

На этот раз случилась заминка. Мордатый профессор из Баку, к которому был обращен вопрос, похоже и понятия не имел не то что о левых художниках и их проблемах, но на вопрос о том, кто такой Репин, ответил бы вряд ли. Тем не менее он мучительно попытался что-то правильное из себя выдавить:

- Кого подавляют? Честное слово, клянусь, никогда не слышал! У нас новый театр оформляли, так я точно знаю, что левых художников нанимали. И заплатили им столько, что горком разбирался...

Внимательно поглядев на бакинца, организатор игры понял, что тот на шутки не способен.

- Так, здесь другая крайность. Вы, все-таки, представляете советскую интеллигенцию, так что хотя бы общие представления о культурных процессах в стране вам иметь надо. Перед отъездом почитайте газеты. “Литературку”, например, или “Советскую культуру”. Обратите внимание на фельетоны. Чтобы разбираться. Ну, а пока мы вам сами пару примеров покажем, чтобы понятнее было. А потом по каждому пройдемся и общий итог подведем на предмет вашей идеологической готовности.

Аудитория, полагавшая, что все окончательные решения уже приняты, слегка напряглась. Филимоныч явно млел от удовольствия и ощущения причастности к важному идеологическому мероприятию.

Работающий под провокатора обернулся к своему коллеге и выпалил “примерный” вопрос:

- Почему у вас “Архипелаг ГУЛАГ” запрещают? Вы что, правду о преступлениях прошлого режима от народа скрываете?

Второй подарил присутствующим полный комсомольского задора взгляд – вот, дескать, как он сейчас вражину умоет! – и ответил с некоторой даже ленивой брезгливостью, как будто ему уже надоело по десять раз на дню растолковывать очевидные истины:

- Ну что за ерунда! Как можно вообще такое говорить если и сам культ личности Сталина и все его перегибы были открыто осуждены на ХХ съезде КПСС. И это даже в школьных программах отражено. И все, что Солженицын так многословно рассусоливает в своем “ГУЛАГЕ”, было полностью изложено в отчетном докладе Хрущева еще в 1956 году. И не надо нас больше в прошлое тащить! Не надо на ошибках зацикливаться! Партия все вскрыла и осудила. Народ понял. И теперь мы глядим вперед, а не назад.

- Вот жулье, - прокомментировал неуемный Толик – во-первых, пойди достань этот хрущевский доклад, если даже в Ленинке его только по спецдопуску выдают, а во-вторых, про то, что “ГУЛАГ” запрещают, он вообще продинамил... Игруны хреновы...

Пара затейников тем временем продолжала представление.

- А почему у вас евреям выезд в Израиль не разрешают? – вопросил якобы провокатор.

- Да откуда ж вы такие лживые сведения берете? – возмутился якобы делегат – Неужели вы не знаете, что именно Советский Союз один из основных сторонников образования госудларства Израиль? У нас даже в песнях поют, что там на четверть бывший наш народ! А вы говорите – не выпускают! И все это на основании тех немногих случаев, когда подающий заявление на выезд оказывается, скажем, уголовным преступником или, напротив, носителем государственных секретов! Таких, может, пять случаев на сто...

- Или столько, сколько им захочется, - перебил его толиков шепот – не говоря уже обо всех членах семей!

- ...но именно про них кто-то и поднимает шум на весь мир. Знаете, на такие вопросы мне даже и отвечать не хочется. Их можно только с провокационными целями задавать, а мы здесь для научного обмена, а не для ненаучного скандала. Так что, извините!

- Ну как, понятно более или менее, чего ожидать можно и как реагировать? – спросил якобы делегат у тех, кому предстояло стать делегатами настоящими.

Аудитория осторожно зашумела в том смысле, что чего уж тут непонятного – отобьемся!

- А раз понятно, то теперь по одному вопросику каждому – и порядок. Всего, конечно, не предусмотришь, но по основным темам пройдемся. Самим же легче будет.

И понеслась душа в рай. Прошлись по всему – и по Афганистану, и по Олимипиаде, и по неурожаям, и даже по высыхающему Аральскому морю... Народ худо-бедно, но выкручивался. Когда очередь дошла до Игоря, то ему досталось следующее:

- А как вы лично относитесь к Сахарову и его деятельности?

- К Сахарову? А кто такой этот Сахаров и почему я должен к нему и его деятельности как-то специально относиться? – с искренним недоумением в голосе ответил Игорь, невинно глядя в глаза “провокатору”.

Тот мгновенно отринул свою игру и вскинулся:

- Вы дурака-то не валяйте! Что это значит – “кто это такой?”? Вы что, газет не читаете? Как вы будете в их глазах выглядеть? Вы серьезный ответ дайте! Политический!

- Подожди, подожди, - неожиданно заинтересованным голосом перебил разверещавшегося “провокатора” его напарник, который, похоже из них двоих был чином или положением постарше – А что, это неплохая идея! Можно иметь в виду. Очень даже здорово получается: как можно серьезно говорить про авторитет и влияние человека, о существовании которого сами ученые даже и не подозревают! Просто отлично! Спасибо товарищ, - поблагодарил он Игоря – хорошая находка. Думайте, импровизируйте, и не нас они будут в лужу сажать, а сами в ней окажутся!

- Вот так, - прокомментировал несколько смущенному таким поворотом дела Игорю Толик – хотел с ними дурака повалять, а в результате в отличники выбился! Забыл, что у них своя логика, к нормальной отношения не имеющая... А ты помни...

В общем, как старушка ни болела, а все же померла. Так вот и их игра постепенно закончилась. Утомленные массовики-затейники удалились в коридор вместе с академическим инструктором, который попросил всех делегатов дождаться его возвращения. Когда минут через пять тот появился снова, то на лице у него было написано нескрываемое облегчение.

- Ну, что ж, - обратился он к ожидавшей вердикта аудитории – экзамен мы выдержали нормально. И вашей активностью и ответами наши визитеры остались удовлетворены, хотя просили в процессе реальной поездки не расслабляться, и окончательное добро на всех получено. Маленькая встречная просьба – по возвращении, в отчете о командировке не забудьте указать, что игровая подготовка вам очень помогла. Им тоже отчитываться надо. Договорились? А пока езжайте по домам и гостиницам собираться. Паспорта, билеты и деньги получите в день перед отъездом в этой же комнате после трех. Счастливо!

Отправились собираться, оживленно обсуждая, сколько с собой надо захватывать водки – и для подарков и вообще. Решили, что брать надо по максимуму – сколько позволят вывезти.

IV

Ну, сборы и дорога – они и есть сборы и дорога. Чего там долго рассусоливать... Даже если дорога с пересадкой в Риме и посадкой в Милане. И римский аэропорт не на Форуме, и в Милане не у Ла Скалы приземлились, а так – что в этих аэропортах? Вон и в московском Шереметьево такой “дьюти фри” оказался, что кое-кто из их группы уже готов был все подкожные там и оставить – в конце концов в какой-нибудь двухкассетник “Сони” третью кассету все равно не засунешь, даже если и купил его не под Москвой, а под Миланом! Так что, если б на обратном пути... А так – туда тащить, потом обратно... В общем, пооблизывались, попредвкушали, как нечто подобное в Италии накопают, да и побрели на ожидание к своему выходу. Тем более, что Николай Филимонович даже еще на родной территории, хотя, конечно, и за пограничным контролем, уже начал вести себя наподобие кавказской овчарки, непрерывно сгоняя своих баранов в единое стадо и не позволяя никому отставать более, чем на десять шагов или два прилавка.

- Задолбает он нас там, - посетовал Игорю Толик.

Но решительного настроенного на полноценное наслаждение Италией Игоря сбить с оптимистических позиций было совершенно невозможно:

- Да в гробу я его видал! Пусть бубнит – ради такого дела я и в стаде похожу. Я даже готов вместе с ним в одной гондоле на двадцать четыре пассажира плыть - лишь бы по Большому Каналу! Но порть себе кайфу пустяками!

В общем, добрались. В Милане на выходе после таможенного контроля их встречал высокий красивый парень, державший в руках рукописный плакат с русским текстом “Делегация Академии Наук СССР”. Прокопенко решительным шагом направился к нему, махнув остальным рукой, чтобы не отставали, и, подойдя, отрапортовал на чистом русском языке:

- Здравствуйте! Вот мы и есть эта самая делегация Академии Наук СССР. Прибыли в полном составе и без потерь. Куда нам теперь надо?

Несколько смущенный парень отвечал на медленном и очень понятном английском:

- Извините, я, к сожалению, по-русски не говорю. Только понимаю несколько слов. Я член итальянского Оргкомитета. Меня зовут Франко Корелли. Я буду помогать вашей делегации в этой поездке. И в научной части, и в экскурсиях. Если будут какие-нибудь вопросы или проблемы, обращайтесь ко мне. На месте и на экскурсиях у вас будут ангоязычные переводчики и гиды. Одна из моих помощниц неплохо говорит по-русски. Она уже на вилле. А сейчас нам надо к автобусу и ехать туда, где будет проходить конференция и где вы будете жить. Это довольно далеко. В горах. Так что, пойдемте.

Дружно потянулись к огромному туристическому автобусу с затемненными стеклами от колес до крыши. Загрузились, Прокопенко пересчитал головы, и дал команду начинать движение. Двинулись. От Милана пилили часа три с лишком, поначалу наслаждаясь заоконными итальянскими пейзажами, а потом, когда въехали в горы и заметно потемнело, слушая Франко, знакомившего их с предполагаемым регламентом встречи.

- Сегодня регистрация, размещение и первый совместный ужин. И жить и заседать будем на вилле. Когда-то они принадлежала одному из заместителей Муссолини. Очень красивая. С большим садом и прямо на берегу озера, которое называется Гардо. По-итальянски – Лаго ди Гардо. После второй мировой войны перешла в собственность нашей Академии Наук и сейчас используется для проведения конференций. Кстати, как раз в том маленьком городке, около которого она расположена, когда-то итальянские партизаны поймали Муссолини. Так что место историческое. Гостевых комнат на вилле не очень много, так что жить придется по двое. Но, конечно, туалет и ванная при каждом номере свои. Можете прямо в дороге решить, кто с кем будет жить, чтобы времени не терять. Расселение много времени не займет. Тем более, что итальянская делегация уже на месте. Потом ужин. Заодно посмотрите обеденный зал, где будут все наши завтраки, ланчи и обеды. Как рассядемся в первый вечер, так дальше и будем сидеть. Чтобы уже не путаться и для экономии времени. Открытие симпозиума и первая сессия завтра утром в девять. Завтрак в восемь. Ланч от часа до двух. Дневная сессия – с двух до шести. Обед или, по вашему, ужин - в семь. Первая экскурсия в среду. По-моему, в Мантую. В культурной программе, которая будет лежать на каждой кровати, все детали. Поездка в Венецию – в субботу. Когда ваши доклады, вы все уже знаете. Но, опять же, научная программа тоже будет лежать у вас на кровати. Да, кстати, по поводу сегодняшнего ужина и вообще еды. Мы тут думали, как лучше рассаживаться – смешанно или столы русские и столы итальянские. Решили, что за едой можно и не смешиваться. Времени общаться у нас с вами будет много, а за едой все могут передохнуть и на своем языке поговорить. Столики все на четверых.

- Правильное решение, - громко одобрил Филимоныч, которому теперь не надо было заботиться о том, как контролировать неформальные застольные беседы.

А Франко закончил:

- По-моему, это все. Но если у вас есть вопросы, я постараюсь ответить.

Все было понятно. Кто-то, однако, полюбопытствовал:

- А купаться в этом озере можно?

- Ну, это вряд ли. Вода очень холодная. Даже к концу лета мало кто купается. Градусов девятнадцать-двадцать – не больше. А сейчас должно быть и вообще около шестнадцати.

Кто-то из советских на задних рядах хохотнул:

- Самое оно – похмелье снимать!

Прокопенко неодобрительно прокомментировал:

- Нечего глупости говорить. Работать едем, а не развлекаться. Сейчас я разобью всех по парам – заселяться, а потом...

- Нет уж, извините. Николай Филимонович, - перебил его вконец испорченный университетской демократией Толик – мы, все-таки, не дети, и как-нибудь по парам сами разобьемся, кому с кем соседствовать. Я, например, лучше с товарищем поселюсь, чем с кем-нибудь малознакомым. Думаю, что и остальным так сподручнее. И для дела полезнее.

Делегация одобрительно зашумела. Филимоныча передернуло, но логического обоснования своему неудовольствию он не нашел, а потому снисходительно повелеть соизволил:

- Хорошо, не возражаю. Решайте сами.

Толик повернулся к сидевшему рядом Игорю:

- Давай вместе?

- Идет, - с удовольствием согласился Игорь.

До места доехали уже в полной темноте, хотя времени было только чуть за восемь. Так что всех природных красот, о которых рассказывал в дороге Франко увидеть не удалось. А вот внутри оказалось совсем неплохо. Резной мрамор, мореный дуб и вообще всякая буржуазная роскошь. Плюс та самая франкова помощница, которая, по его словам, говорила по-русски. Как оказалось, именно эта шикарная полногрудая и, похоже, вполне натуральная блондинка – хотя и итальянка – и должна была заниматься их расселением: наверное, организаторы полагали, что с дорожной усталости русская делегация по английски говорить не сможет, так что без помощи русскоговорящей красотки не обойтись. Делу это, безусловно не повредило, но вот кое-кто и, в первую очередь, Рамаз как раз наоборот – при виде переводчицы в кофточке расстегнутой на все верхние и не только верхние пуговицы русский забыл напрочь и непрерывно приговаривал что-то явно восторженное по-грузински, стоя сзади Игоря с Толиком. Как бы то ни было, расселились действительно быстро, тем более что по парам разобрались еще в автобусе. И то – одно название, что расселение: подходит к блондинке один из двух, называет две фамилии, смотрит, как она ставит напротив них галочки в своем коротеньком списке, получает два больших бронзовых ключа, к каждому из которых привешена аккуратная бирка с двумя цифрами через тире – сначала номер этажа, а потом номер комнаты, и гуляй себе в апартамент. Ни паспортов, ни бланков, росписей... Даже скучно как-то. А рядом Франко как заведенный приговаривает:

- Пожалуйства, через полчаса на обед. Вон через ту дверь.

И показывает на огромную резную дверь в дальнем конце мраморного холла.

V

Игорю с Толиком досталась комната на втором этаже – жилая часть виллы была трехэтажная – недалеко от широченной и тоже мраморной лестницы. Саша Северцев и Сема Мильштейн, с которыми они уже договорились занять один столик, оказались напротив, Рамаз с бакинцем полезли на третий этаж, а за остальными они не очень-то и следили. Прокопенко, как большой ученый и начальник, был поселен один – итальянцы советские правила тоже знали. В общем, без места никто не остался. Номер был шикарный – с высоким потолком, добрым десятком разнообразныъ ламп, торчащих из всех возможных мест, двумя огромными кроватями, двумя же письменными столами, мраморной ванной, как минимум, на четверых, и большим балконом, с которого, правда, за темнотой ничего кроме нескольких невнятных огоньков видно не было, так что любование окрестностями отложили до утра.

Получаса, чтобы раскидать вещи и ополоснуться, им хватило с лихвой, так что в столовую входили без опоздания. Итальянцы были уже на месте – примерно половина столиков в потрясающей красоты зале с огромными яркими люстрами и окнами во всю стену уже была занята незнакомыми и, следовательно, итальянскими личностями, а вот из советских они оказались чуть не первыми. Так что столик выбрали прямо у окна, за которым на тот момент, правда, была сплошная чернота, но впоследствии ожидался вид на это самое Лаго ди Гардо. На столе стояли закуски – разные там сыры, колбасы и маслины блюдо с хлебом. В середине стола располагались две бутылки – одна уже откупоренная 0.75 с красным вином и вторая маленькая – то ли 0.25, то ли 0.3 – с отвинчивающейся, но еще неотвинченной пробкой и надписью на скромной белой этикетке: “Граппа”, то есть виноградная водка или, в более привычном выражении, чача.

- И что, это нам на четверых на весь ужин? – поинтересовался Толик.

Высказать свои опасения, что оно именно так и есть, Игорь не успел, поскольку соотечественники хлынули в зал гурьбой. Надо было махать Саше с Семеном. Те сориентировались быстро. Остальные тоже расселись. Прокопенко с группой товарищей постарше и возрастом и чинами оказался за соседним столиком. Все тоже начали осматриваться. Вопрос, который минуту назад задал Толик, похоже, просто витал в воздухе. Во всяком случае, Игорь расслышал примерно такие же реплики, как минимум, за еще тремя столиками. Более того, расположившийся в пределах слышимости знакомый профессор из Питера отчетливо предложил:

- Что, может пора за своими запасами подняться? Как раз с дороги и за приезд!

Слышавший все Филимоныч мгновенно отреагировал и поползновения пресек:

- Вы что, товарищи! В каком виде вы советских ученых представить хотите. Раз столько поставлено, значит столько здесь положено. А в чужой монастырь, сами знаете... Тем более, что свою водку мы все везли для подарков. Устроим какой-нибудь русский вечер и выставим. С икоркой – тоже ведь кое у кого найдется. Вот так давайте и держать.

Народ несколько сник. Но поскольку официанты уже потащили горячее, а и вино, и граппа оказались самого высшего качества, то с суровой действительностью пришлось примириться. В общем, откушали неплохо. И направились по номерам на отдых. Игорь с Толиком немного еще потолклись на балконе, старательно вдыхая горный итальянский воздух, но дорожная усталость сказывалась. Вырубились мгновенно.

Утром Игоря растолкал Толик.

- Вставай, ты, любитель Италии! Ты что, дрыхнуть сюда приехал?

- А сколько времени-то?

- Сколько, сколько... Уже семь!

- Ты что, в своем уме? На хрена нам в семь вставать, если начало в девять, а завтрак внизу! До восьми спокойно могли бы из койки не вылезать!

- Ладно, не звезди! Вчера легли – еще одиннадцати не было. Тебе что, как грудничку – по девять часов спать надо? Ты лучше выйди на балкон – посмотри, где мы!

Сна уже не было, противостоять напору Толика все равно не получилось бы, так что Игорь вылез из-под одеяла и, не заходя даже в ванну, вышел на балкон... И остолбенел... Такой красоты он еще не видал...

Прямо перед ними – только узкая полоска густой зелени отделяла его от балкона – лежало озеро... Нет – Озеро! Все что только можно было вообразить о горном озере, было тут. И безукоризненной гладкости вода густо-синего цвета, и несколько маленьких скалистых, но покрытых деревьями островков в километре-другом от берега, и уже подсвеченная утренним солнцем гряда гор, обрамлявшая синюю воду, и голубое без единого облачка небо, и... и... И завершая все это, прямо на берегу, чуть левее их балкона стояло огромное, усыпанное белым цветом дерево...

- Твою мать! – только и мог произнести потрясенный Игорь.

- А я что говорил! Ну, что вы скажете, студент, на этот пейзаж? – произнес Толик с такой гордостью, как будто он лично все это Игорю приготовил, - Может пойдем, окунемся? Ну или хотя бы воду попробуем. Все-таки у нас еще почти час есть, а?

Тут же и пошли, захватив и встреченного в коридоре Рамаза.

- Давай, Рамаз, - сказал тому Игорь – Тебе, небось, блондинки с грудями всю ночь снились, так что полезно охладиться перед рабочим днем.

- Клянусь, какая женщина! - по кавказски прорычал Рамаз, но необходимость холодной ванны оспаривать не стал.

До берега через сад не было и сотни метров. А на самом берегу оказалась узкая полоска песчаного пляжа, так что даже по камням прыгать не пришлось.

- Слушай, какая черешня цветет! – с удивительной нежностью в голосе проговорил Рамаз, показывая на замеченное ими с балкона дерево в белом – У нас таких больших не бывает!

Вода была такая красивая и гладкая, что в нее и заходить было как-то неудобно. Вроде как портили вид. Однако, зашли. Франко был прав. Теплой воду назвать было никак нельзя, но общая ажитация от всех окружающих красот наполнила их такой энергией, что холод был им нипочем, и плавали они от души добрых минут двадцать. Как оказалось, за их заплывом наблюдали со своих балконов и некоторые из проснувшихся итальянцев, которые встретили их аплодисментами, когда вернувшись на виллу, умывшись и переодевшись они вошли в столовую.

- Вот теперь мы понимаем, что такое русские медведи и какие у них привычки! – прокомментировал сидевших недалеко от дверей Франко.

- Если ты про меховой покров, то самый волосатый из нас как раз не русский, а грузин! – ответил Толик, указывая на польщенного Рамаза, который был явно доволен, что красивая переводчица была в числе аплодировавших.

Впрочем, их купание заметили не только итальянцы.

- Вы бы, все-таки, сначала посоветовались, прежде чем в воду лезть, - назидательно порекомендовал Прокопенко – а то неровен час...

- Вы бы, Николай Филимонович, нам бы уж сразу печатные памятки подготовили на предмет того, по каким вопросам личной гигиены нам с вами советоваться надо, - откровенно хамским тоном проговорил Толик – А то попадем ненароком впросак, потом век не оправдаемся!

Филимоныч предпочел сделать вид, что хамства не заметил. С другой стороны, конечно, группой профессуры командовать, это не на закрытом объекте парторгствовать – так что, может быть, он считал, что его дело свои соображения до сведения поднадзорных довести, а уж там, как получится. Так сказать, его дело прокукарекать, а там хоть не рассветай! Ну, да Бог с ним...

А пока что позавтракали со сказочным видом на озеро и горы, и начали симпозиум. И пошла работа, как работа – сначала все представились, потом слушали доклады, потом задавали вопросы, потом спорили, потом опять слушали, опять задавали, и опять спорили, как бывало на всех симпозиумах до этого и будет на следующих. И так до самого ланча. А там все по новой – и засиделись чуть не до самой вечерней трапезы, так что осталось только несколько минут, чтобы хоть за пределы виллы выглянуть и посмотреть на миленький маленький городок, живописно расползшийся по приозерным холмам. В пределах видимости находился даже какой-то торговый центр. Так что решили прогуляться по итальянской глубинке вечером после ужина. После чего на этот самый ужин и направились.

VI

И ожидала их та же самая картина, что и в предыдущий раз – стол с закусками, бутылкой вина и чекушкой чачи, то есть, граппы. Подзабывшееся за облием свежих положительных впечатлений давешнее разочарование объявилось снова. Так что вскоре после начала трапезы, когда стало ясно, что и во второй вечер оттянуться в привычном российском масштабе не удастся, Толик, с естественной тоской глядя на уже пустую чекушку из-под какой-то новой затейливой граппы и почти пустую всего навсего поллитровую бутылку ошеломительно ароматного белого - тоже выпивка для четырех здоровых советских ученых, взращенных на лабораторном спирте! - мрачно пошутил, обращаясь разом к Игорю и к Семену:

- Впридачу к двум русским еще и двое сильно пьющих евреев за столом, можно сказать, в середине винодельческой Италии, а выпить нечего! Какая-то дефлорация прав человека просто! Ну, с нашей нерасторопностью дело известное, но значит и про вашу изворотливость тоже врут, иначе мы бы здесь не высыхали, а мокли бы вовсю... Слабо доказать, что вы все можете?

Обидеться Игорь с Семеном не обиделись - поскольку Толик периодически проходился практически по всем национальностям, включая и собственную великорусскую, и всегда вполне беззлобно, то обижаться было и нечего - а вот призадуматься, поскольку им и самим выпить хотелось донельзя, особенно под такую великолепную закусь, каковой им предстояло пользоваться еще добрых десять дней, призадумались. Что там крутилось в голове у Семена, сказать было трудновато, да от него, учитывая его еще неизжитую провинциальную стеснительность, полное отсутствие опыта работы с иностранцами и довольно молодые годы, предопределяющие недостаток жизненного опыта, особо многого и не ожидалось, а вот Игорь начал кумекать всерьез. Кое-какие идеи нарисовались практически сразу. В конце концов, не бином Ньютона. Так - определенный жизненный опыт и знание некоторых деталей того, как, собственно, тратятся заложенные в смету деньги на всех этих заграничных мероприятиях, что в Союзе, когда итальянцев принимают, что в Италии, когда совки понаехали... И плюс к тому умение разговаривать с людьми... Особенно, с теми, которые ему нравились. А Франко ему нравился. Поэтому, когда они закончили тот самый ужин, на котором Толик жаловался на жизнь и отсутствие алкоголя, Игорь задержался в столовой, сказав уходившим на вечернюю прогулку по городку ребятам, что у него на пять минут дел (пояснять, каких именно, он на всякий случай не стал) и он нагонит их на главной улице у входа в торговый центр, где они несомненно будут достаточно долго липнуть к витринам, прикидывая, на что именно потратить свои полученные лиры (сумма которых, хотя и выглядела внушительно из-за бесконечного числа нулей на каждой бумажке, но на деле или, точнее, в магазине составляла величину, приближавшуюся к бесконечно малой).

Когда ребята ушли, а остальным делегатам-соотечественникам, не слышавшим их вечернего застольного трепа, и дела не было до его передвижений по залу, Игорь прямым ходом направился к Франко, чесавшему язык на свои итальянские темы у самого выхода в сад с блондинкой-перевдчицей, то и дело громко смеявшейся в ответ на короткие франковы реплики. Хотя Игорь и подозревал, что мешает активному процессу соблазнения - настолько выразительны были и взгляд Франко, застывший на уровне выреза кофточки переводчицы, и смех молодой дамы, не делавшей даже слабой попытки отдодвинуться от нависавшего над ней собеседника, но у него дела были поважнее.

- Франко, - сказал Игорь, вежливо дотронувшись до плеча токующего секретаря-организатора, - у меня к тебе кое-какое вопросы протокольного порядка. Извини, конечно, что вас прерываю, но мы все можем утрясти за пять минут.

Тот, с трудом оторвав взгляд от выреза переводчицы, повернулся к Игорю:

- Что-нибудь не так? Или больше времени надо на магазины выделить? Думаю, вполне реально.

- Нет, тут нечто иное, - негромко проговорил Игорь, одновременно оттягивая Франко за рукав подальше от девушки, которой обо всех предполагаемых переговорах знать было совершенно не обязательно.

Заинтригованный Франко послушно отошел за Игорем на пару шагов, и они оба пристроились у стенки сразу за входом в мраморный сортир.

- Франко, ты не удивляйся, пожалуйста, моему странному вопросу, но не можешь ли ты мне сказать, какая сумма у вас отпускается каждый день на покупку выпивки для советских участников. Только не в лирах, если можно, а в долларах. А то от этих ваших нулей у меня в мозгу рябит.

Франко пожал плечами, показывая, что вопрос Игорь задает не слишком понятный и вообще пустой, но с терпением привыкшего ко всяким проблемам организатора тут же начал рассчитывать вслух.

- Ну, смотри - у нас на каждый столик, то есть на четверых ваших, предполагается к ужину одна маленькая бутылка граппы ценой примерно в десять долларов и одна бутылка вина примерно в ту же цену. То есть, двадцать долларов на столик в день. Если теперь помножим это на пять столиков, который вы занимаете, то...

- Множить не надо! - бесцеремонно перебил Игорь, - Сконцентрируемся именно на нашем столике. Лучше скажи мне, а есть, скажем, в продаже граппа подешевле, да и вино тоже?

- Конечно, есть, - удивился Франко, - Но ведь качество...

- Забудем на минуту про качество. У нас критерии другие. Вот скажи, за сколько можно купить бутылку граппы, от которой не умрешь, и бутылку такого же вина?

- У нас ни от чего не умрешь! - возмутился Франко, заступаясь за родную граппо- и винодельческую промышленность, - А поллитровую бутылку вполне терпимой граппы можно купить доллара за три. Да и вина тоже.

- Ага, - восхитился Игорь, уже поняв, что он находится на самом что ни на есть правильном пути, - Это ведь означает, что на те же самые двадцать долларов вы запросто можете выставлять нам на стол две бутылки водки, пардон, граппы, и по бутылке вина на брата ежевечерне! Так?

- Так, но зачем вам так много?

- Ну, это кому много, а кому нет... Видишь ли, у нас свои манеры. Нам не столько качество, сколько количество требуется, поскольку к хорошему качеству у нас привычка как-то исторически не выработалась, а вот к количеству - совсем наоборот. И недопить для нас куда страшнее, чем перепить. А мы явно недопиваем. Что безусловно будет сказываться на моральном состоянии участников и на эффективности их участия в работе семинара. Я уже не говорю об авторитете страны-организатора, который падает необратимо. Можем мы для поправки дела хотя бы в качестве пробы для одного нашего стола к завтрашнему ужину закупить выпивку по моей программе? Заметь, за те же деньги, так что на твоем бюджете это никак не отразится. И не волнуйся - утром все будут совершенно трезвыми и работоспособными. Особенно, если в ваше озерцо будем каждый день перед завтраком окунаться, как планируем...

Теплолюбивого Франко передернуло. Но идею он оценил. И даже улыбнулся, предвкушая предстоящую публичную демонстрацию советской манеры пить за ужином.

- Нет проблем. Я шоферу скажу. Он для вашего стола все именно так и купит. Вам вина какого брать - белого или красного?

- А вот это все равно - великодушно махнул рукой Игорь, - бери, как всем. И спасибо за понимание. О масштабировании эксперимента поговорим завтра. А теперь возвращаю тебя твоей даме.

И Франко шагнул обратно к терпеливо дожидавшейся конца из важного делового разговора переводчице, а Игорь рванул догонять своих. Они, как он и предполагал, прилипли к уже зарешеченной на ночь витрине и громко обсуждали сравнительные достоинства какой-то видневшейся в просветы охранной решетки техники, денег на которую ни у кого из них все равно бы не хватило.

- Порядок? - мимоходом поинтересовался Толик и, после игорева неопределенного пожатия плечами - а что, дескать, может у него быть не в порядке? - вернулся к теоретическому спору с Семеном. Больше никто ничего и не спрашивал. Напрепирались и еще с полчаса растрясали ужин, бродя по холмистому городку. Потом пошли обратно на виллу.

VII

Следующий день протекал, как и предыдущий – проснулись, выкупались, поели, позаседали, опять поели, опять позаседали, а тут и ужин подоспел. Потянулись в ресторанный зал. Игорь постарался быть в первых рядах, чтобы, во-первых, убедиться, что все в порядке, и Франко договор выполнил, во-вторых, чтобы, если все действительно в порядке, насладиться полным своим торжеством в глазах соседей, и, наконец, опять же если все в порядке, то заодно и проследить, чтобы ничья шкодливая рука ничего ненароком бы не умыкнула. Таки все было в лучшем виде! Даже случайно брошенный в зал взгляд как-то самопроизвольно останавливался именно на их столике, поскольку аккурат в его середине красовалась настолько живописная группа из шести оговоренных бутылок – двух граппы и четырех вина, что только рука большого мастера была бы достойна запечатлеть ее на полотне в назидание менее расторопным сотоварищам и даже потомкам. Игорь занял свое место и стал ждать. Дальнейшие события развивались по двум направлениям: почти одновременно появившиеся Толик, Саша и Семен застыли у своих стульев, не отводя глаз от напитков и восторженно, хотя и не слишком громко, матерясь, тогда как все остальные соотечественники издавали завистливое “Ого!” и усаживались за свои жалкие чекушки с прицепом, а представители принимающей стороны только изумленно таращились на их стол и радостно улыбались, лопоча что-то по своему.

- Садитесь, козлы! - зашипел Игорь на сотрапезников – Завязывайте внимание к себе привлекать!

Те быстро сели и сразу потянулись к бутылкам. Толик при этом с огромным и светлым чувством произнес:

- Игореха, чувствую твоя работа. Не знаю – как ты это, не знаю – где и почем, но одно теперь знаю точно – не могли евреи Христа распять! Люди, которые так заботятся о ближних, на нехорошие поступки не способны! Так что если теперь при мне кто о вас слово дурное скажет, убью на месте! А если и завтра такой же набор на столе будет – то и двоих убью! Мое слово тверже гороха!

Саша и Семен тоже невнятно лопотали что-то в высшей мере почтительное.

Расплескали для начала по полстакана граппы, и все потянулись своими стаканами к Игорю.

- За тебя! – внушительно произнес Толик – Если не западло, расскажи, как?

И пока весь зал внимательно (а советская его часть – с откровенной завистью) следил за их лукулловой трапезой, Игорь, между глотками и жевками, вкратце растолковал сотоварищам, как именно применил он в этой конкретной ситуации хорошо известное правило увеличения объема при постоянстве цены, если стоимость единицы объема при этом уменьшается.

- Что в московском винном, что на Лаго ди Гардо, по соотношению цена-качество нет ничего лучше халявного пива. Но вино тоже сойдет! - закончил он свои разъяснения – Ну, как, довольны? Продолжаем в том же духе?

Столик сыто и утвердительно заурчал.

К концу ужина, когда и тарелки и бутылки были уже совершенно пусты, а итальянская часть конференции пребывала в состоянии полнейшего восторга от того, что все рассказы о русском умении пить оказались чистой правдой, тогда как оставшаяся неохваченной советская часть просто-таки погибала от желания узнать, что и как, и, по возможности, присоединиться, Игорь заметил, что ему призывно машет рукой Прокопенко.

- Так, - обреченно сказал он совершенно разомлевшим сотрапезникам – Суши весла! Начинается разбор полетов. Если погибну, прошу считать меня коммунистом.

- А если нет? – подхватил шутку Сема.

- Ну, нет – так нет! – отрубил Игорь и, решительно поднявшись и стараясь даже не покачнуться, зашагал к столику Филимоныча.

- Что происходит, Игорь Моисеевич? – полным напряжения голосом поинтересовался тот у подошедшего Игоря.

- Вы, Николай Филимонович, собственно, про что? – невинным голосом проворковал несколько забалдевший от выпитого Игорь.

- То есть, как это, про что? Естественно про эту выставку бутылок у вас на столе! Откуда все это? И в честь чего? У вас что, день рождения сегодня или юбилей какой-нибудь? Так надо было меня оповестить – мы бы нормальное мероприятие организовали! А так – привлекаете к себе ненужное внимание, а толком никто ничего не понимает! Я вас как руководитель делегации спрашиваю!

- Да нет, что вы! Если бы какое мероприятие, мы бы как раз с доклада руководителю и начали бы. Просто еда какая-то непривычная и суховато идет. Вот мы и решили смочить получше. Посоветовались с местными товарищами, то есть, господами, и оказалось, что проблем нет. И за те же деньги. Просто наши напитки подешевле. Так что организаторов в расход не ввели. Если скажете, то я попрошу, чтобы Франко завтра для всех такое организовал. Мне кажется, что народ возражать не будет. Так что вы не беспокойтесь, Николай Филимонович – все чин-чином и, повторяю, при полном согласовании с хозяевами. Жалоб не будет. Как говорится, комар муху не подточит!

- Чего комар?

- Ну, так говорится просто... В смысле – все в порядке.

- В порядке, говорите? Это вы порядком называете? Прилюдное пьянство на ответственном мероприятии! Да мало того, что сами пьете, так еще и остальных спаивать собираетесь! Какое представление о советских людях вы создаете?

- А мы пьем? Чего тут пить? – ощетинился Игорь – Тем более, что рабочий день закончился. Вот если мы вдруг заседание проспим, или доклады плохо сделаем, или, скажем, дискуссию продинамим, вот тогда нам можно будет обвинения предъявлять. А пока ваше возмущение беспочвенно. Мы, извините, не дети, а солидные ученые с именами. И держать себя в форме умеем.

- В общем так, - подвел итог дискуссии разозлившийся Прокопенко – Ни для кого больше я вам ничего подобного организовывать не разрешаю. Именно как руководитель! И сами с завтрашнего дня прекратите! А о вашем вызывающем поведении я сообщу, куда положено, когда вернемся. Все, я вас больше не задерживаю!

- А я и не задерживаюсь! – огрызнулся несколько разошедшийся от халявной выпивки Игорь – Остальные – как хотят, это их личное дело. А свой собственный режим питания мы уж как-нибудь себе сами устанавливать будем. Я по приказу последний раз в пионерском лагере ел-пил, и с тех пор сильно вырос. А сообщать – это ваше право. На то вы и руководитель.

И направился к своим, которые этот короткий, но горячий разговор, как и значительная часть советской делегации, естественно, слышали.

- Старик, мы с тобой! – торжественно провозгласил Толик – А указчику – хуй за щеку! Как жили, так и будем жить! Что они нам сделают? Это тем, кто не пьет, нельзя доверять. А мы классово близкие!

Саша с Семеном с полным энтузиазмом согласно закивали.

Подошел и Франко, почувствоваший, что что-то такое произошло. Однако разговор начал издалека:

- Все в порядке? Вино понравилось? В голову не ударило? А то мы за вами смотрели. Некоторые даже предлагали пари, что вы все не выпьете. Я уж решил их не обирать.

- Франко, ты наш спаситель и благодетель! Все не просто понравилось, а привело нас в полный восторг. Италия – лучшая страна в мире! А Лаго ди Гардо – самое красивое озеро!

- Ну, что ж, очень рад, что угодил! – польщенно сказал Франко и осторожно поинтересовался – А господин Прокопенко никакого неудовольствия не высказывал?

- Нет, что ты! – успокоил его Игорь – Он просто огорчался, что у него язва желудка и он к нам присоединиться не может.

- А, ну тогда хорошо. Так что – завтра всем вашим подавать, как вам сегодня?

- Да нет, наверное. У нас в большинстве публика культурная. Они дорогие напитки предпочитают. Это вот только за нашим столиком собрались те, кто попроще. Потому и сидим вместе. Так что пусть все идет, как сегодня – нам свое, им свое.

- Кесарю кесарево, а слесарю слесарево! – неожиданно по-русски подъитожил Саша Северцев.

Франко безразлично пожал плечами.

- Как скажете. Ну, спокойной ночи. И помните, завтра у нас только утреннее заседание. А потом в Мантую!

VIII

И пошло дальше, как по писаному. Утром выгнали остатки хмеля купанием. Потом работали. Потом ехали в Мантую. Потом вернулись и снова ужинали за заставленным бутылками столом. Филимоныч в их сторону старался не смотреть, да и они на него злорадных косяков не кидали. Так сказать, установили вооруженный нейтралитет.

Так и покатилось. То заседания, то выезды на исторические места. Даже особенно и добавить нечего. Не про Венецию же рассказывать – читайте классиков! В общем, и конференция удалась, и экскурсии были лучше не придумать, и Лаго ди Гардо радовало душу и тело с утра до вечера. И даже деньги во время специально организованного под предводительством русскоговорящей блондинки выезда в торговые ряды потратили с толком. Все непрерывно пребывали в состоянии полной эйфории, то есть, глубокого удовлетворения, и изъяснялись исключительно в превосходной степени. Вот только получилось ли что у Рамаза с переводчицей, оставалось не ясным. Ну да их дела...

Так, в состоянии непреходящего восторга, и в Москву прилетели. Конечно, порой Игорь со товарищи слегка нервничали, вспоминая угрозы Прокопенко, но утешали себя тем, что от них уже ничего не зависит, но зато своих принципов они не уронили. В том, что по приезде Филимонович нажаловался, куда положено, особых сомнений не было. Во всяком случае, при паре случайных встреч он многозначительно смотрел на Игоря, как бы молчаливо напоминая ему, что все положенные неприятности его еще ждут. Но, как ни странно, в реальности ничего такого не воспоследовало. То ли потому, что дело было, в общем-то, пустяковым, и может быть даже вызвало добрую усмешку комитетчиков, которые, наверняка и сами выпить были не дураки и вполне могли оценить находчивость соотечественников, ни в какой антисоветчине не замеченных и в невозвращенцы не подавшихся – так сказать, кроме водки, ничего; то ли потому, что в восторженном письме итальянской Академии, последовавшем после завершения симпозиума, среди авторов наиболее интересных и хорошо сделанных докладов как раз Толик с Игорем тоже упоминались; то ли еще почему – кто там эти карающие инстанции разберет! Обошлось – и слава Богу!

Так что если и вспоминалось что потом Игорю помимо итальянских красот и волшебного Лаго ди Гардо, так это только инструктивные игрища перед отъездом и вид заставленного бутылками стола перед изумленной публикой. Да, и еще один совсем уж пустяк: когда ехали на очередную экскурсию, остановился их автобус на светофоре, а справа от светофора увидел Игорь стандартный дорожный щит, на зеленом поле которого с указанием оставшегося до них от этого перекрестка километража были перечислены Мантуя, Брешия, Верона, Виченца и Падуя... Представляете? Пять таких сказочных слов - и на одном указателе! Балдеж! Разве такое забудешь...

продолжение следует

Copyright © Владимир Торчилин

Комментарии

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?