Продолжение. Начало в номере 463 от 19 февраля

Каким образом молодой красивой актрисе удалось стать главным идеологическим режиссером Третьего рейха? Казалось бы, невероятная вещь. Хрупкая скалолазка, танцующая босиком в тунике в духе Айседоры Дункан – и суровая и мрачная мощь марша неулыбчивых каменных лиц на фоне гранитной громады тысячелетней трибуны с неумолимым вождем на ней. Почему именно ей было предназначено было воплотить на тонком целлулоиде всю эту поступь властелинов мира?

Да потому, что внутри этих двух как бы совершенно разных стихий – молодого пламени немецкой Гретхен и нордического льда тысячелетней империи сидела первобытная сексуальность. Притом разного заряда. У Лени она была обычная. Женская, чувственная. С естественным тяготением к самому сильному самцу, который обеспечит здоровое потомство и защитит его. У государства Третьего рейха сексуальность преобразовывалась в стремление овладеть странами и народами. В неукротимое желание сокрушить любого соперника. Поэтому идеальные мужчины рейха – это не совсем мужчины. Это некое воплощение Государственности. Воин, воитель, бесстрашный берсерк, исполинский страж, вечно стоящий на границах германского мира и неусыпно берегущий Новый порядок.

Он совершенно обнажен. Все видно. Но это не какая-то человеческая анатомия, и это не плоть, к поцелуям зовущая. Это, скорее символ Рейха. Можно ли земной женщине полюбить Государство? Можно. Вот как раз в таком образе мускулистого и на все готового Арийского Сверхчеловека.

Я когда-то писал, что еще у наших предков сексуальность стала принимать социализированную форму. Не просто сильный самец, но самец, который стал альфа-животным. Предводителем стада. Если он стал вождем благодаря сообразительности, удачной находке или просто случаю, то сладострастные взоры прекрасных мохнаток обратятся к нему. Омега животное, несчастный павиан-гамадрил, заполучив ради науки от этнолога в руки пустой бидон, оторвал их от самоудовлетворенного сладострастия и начал колотить в подарок экспериментатора. Этот гром вполне заменял как предвыборные речи, так и ежегодное обращение нового вождя к павианьему народу. И - о диво, господин Павиайнен сразу стал самым главным альфа-лидером и признанным авторитетом.

Власть же рождает страшное сексуальное возбуждение у прекрасной части стада, у дам-гамадрильш и моник американских, и они вероломно бросают поблекшего повелителя и усладителя на побиение бывшими подданными, каждый из которых имел что сказать низверженному кумиру - то была родовая месть - тоже не последнее чувство в качестве мотора прогресса. В каком-то смысле превосходящее по мощности даже массы как двигатель истории.

Власть (и богатство) - сильнейшее средство привлечения для извлечения экстаза любви. Только ли материальный эквивалент при этом мнится? Нет, тут дело глубже, кроется в метафизике доминирования, отдачи, растворения и уж потом - получения.

В этом же духе высказался в Гусь Буке СПб Наблюдатель - Monday, February 20, 2006 at 16:49:31

“Секрет Рифеншталь в следующем - она уловила сексуальную подоплеку фашизма. Скромное обаяние тоталитарных спарт, которое перечувствовало много художников, да не все решились высказать. В.Лебедев правильно назвал источник творчества бабушки. Именно секс, сопряженный с агрессией.
Лени Рифеншталь привлекала мощь и брутальность шедшей за Гитлером силы, она по-женски, по-животному ее чуяла и восхищалась ею. (Лилиана Кавани, заметим, туда же, чего стоит финальная сцена Дирка Богарта с Шарлоттой Ремплинг). Основной прием Рифеншталь - это ЛЮБОВАНИЕ натурой, подчеркивание ее. Чувство восхищения, которому, судя по результату, нельзя отказать в искренности.
Вот и С.Эйзенштейн с "Иваном Грозным" тоже поддался этому "обаянию силы" и честно зафиксировал его на пленке. До этого, заметим, он был влюблен в революционных матросов (что признавалось прогрессивным)... Вообще он, как чуткий человек искусства, ловил интересующие его материи, как компас. И мыслил готовыми монументальными кадрами, сильно смахивающими на постановочные плакатные фотографии. А еще Дейнека... впрочем, хватит. Короче говоря, если б Эйзенштейн и Дейнека жили в Германии 30-ых, они бы заткнули за пояс любую рифеншталь. А окажись там же, допустим, Мисима, так и вовсе никакой Геббельс бы не понадобился”.

Гитлер заимел власть исключительно благодаря умению беспрерывно болтать. Как он сам писал в “Моей борьбе”, вдруг “обнаружил, что могу говорить”. То есть, часами и без остановок нести пургу обо всем. С большими эмоциями и жестикуляцией. Именно поэтому он стал почти сразу же, буквально с 1919 года безоговорочным лидером новой национал-социалистической рабочей партии (сначала она называлась просто “рабочая партия Германии). Стал считаться лучшим оратором своего времени. Услышав его на одном из митингов поздней осенью 1932 года прекрасная Лени Рифеншталь прямо-таки воспалилась. И написала ему, можно сказать, любовное письмо. Дескать, я в таком восхищении и возбуждении, что готова ради на вас на все. Я все ваша. Повелевайте мной, мой господин, мой избранник, мой фюрер!

Была принята вождем (весной 1933 года), обласкана и получила первое государственное задание на воплощение в зримых образах величественной идеи Германского Рейха. Что за зримые образы? В первую очередь – нагое тело.

Известный сексолог и культуролог Игорь Кон пишет:

“Культ мускулистого тела взял на вооружение итальянский и германский фашизм. Всякий фашизм является идеологией воинствующей агрессивной маскулинности, которой импонируют образы сильного мужского тела. К тому же в обеих странах для этого существовали историко-культурные и эстетические предпосылки.

Гитлеровцы уделяли физической культуре огромное внимание. Сравнение учебных планов обычной немецкой гимназии до 1931 г. и планов элитарной фашистской школы в 1937 г. показывает, что максимальное сокращение учебного времени (до 23 час.) пришлось на иностранные языки, а максимальное увеличение (до 64 час.) на военно-физическую подготовку, не считая 4 часов общего физического воспитания. Здоровье и физическую культуру государство рассматривало не как самоцель, а как воплощение "национальной идеи" (Kruger, 1999).

Для нацизма физическая культура - часть военно-патриотического воспитания. Физические упражнения считались средством формирования нордического характера. Особенно поощрялись силовые виды спорта, тренирующие "тевтонскую ярость". Гитлер прямо писал в "Майн кампф", что ему нужны "безупречные, натренированные спортом тела". Атлет не имеет права распоряжаться собственным телом, как он хочет, быть здоровым - его гражданская обязанность. Важны не сами по себе мировые рекорды, а физический и нравственный потенциал нации. Особенно высокие требования предъявлялись к членам "СС": до 1936 г. туда не брали человека, если у него был вырван хотя бы один зуб.

…. Фашистский политический телесный канон реализовался в эстетике и искусстве (Hinz, 1974; Wolbert, 1982; Taylor and van der Will, 1991). Согласно принципам нацистской эстетики, нагота выражает не только мускульную силу, но также силу духа и воли. Однако критерии мужской и женской красоты различны. Достойный изображения мужчина должен быть высоким, стройным, широкоплечим и узкобедрым, а его тело - безволосым, гладким, загорелым, без выраженных индивидуальных черт. Каждое напряжение мышц, каждый вздох, каждая выпуклость мужского тела - средства передачи внутренней энергии, жизненной силы, духовных и волевых возможностей. В образах женщин, напротив, подчеркиваются сексуальные свойства, от которых зависит репродуктивность”.

С этой женственностью не все однозначно. Германская женственность, конечно, требовала подчеркивания репродуктивности. Следовательно, демонстрации сугубо сексуально привлекательных черт женского тела. И, вроде бы, это делалось. Но, с другой стороны, женское начало было чем-то противоположным мужскому образцу как воплотителю идеи Рейха. Кто противостоял расовой чистоте и гармонии? Больные, увечные, уроды, отклоненцы-гомосеки. Евреи. Причем нацистская идеология сближала все эти негативы с женским началом. Наверняка, не с арийским женским, а так, “вообще”.

Тот же Игорь Кон пишет:

“Главными антиподами воинствующей маскулинности считались женственность и гомосексуальность - эти свойства автоматически приписывались всем врагам и противникам фашистского режима. В принципе в этом не было ничего неожиданного. Арийскую мужественность противопоставляли еврейской женственности уже в Средние века. Итальянский астролог Чекко Асколи в ХIV в. даже писал, что после распятия Христа все еврейские мужчины обречены на менструации. Иногда еврейскую "женственность" связывали с обрезанием. Медики ХIХ в. приписывали евреям, как и женщинам, повышенную склонность к истерии и гомосексуальности. Отождествление женственности, гомосексуальности и еврейства характерно и для некоторых "самокритичных" интеллектуалов, которые, как Отто Вейнингер и Марсель Пруст, никак не могли принять собственную гомосексуальность и еврейское происхождение. Тема взаимосвязи женственности, еврейства и гомосексуальности сильно волновала и Фрейда (Gilman, 1991; Boyarin, 1997). Гитлеровцы просто довели противопоставление арийской маскулинности и еврейской фемининности до логического конца. В нацистской прессе, антропологии и изобразительном искусстве все "неарийские" мужчины, особенно евреи, изображаются уродливыми. Да и как может быть иначе, если все они - обреченные на гибель дегенераты и человеконенавистники””.

Иначе говоря, согласно эстетике нацизма женственность присуща евреям, врагам, уродам и гомосексуалистам. Ощущая ее, наиболее сознательные из них кончают с собой, как то сделал Отто Вайнингер, не вынеся более своего женоподобного еврейского вида, что вызвало одобрение нацистов. Тем, которые сами сообразить не могли, что с их гомо-жено-еврейским подобием жить не рекомендуется, следовало помочь. Падающего толкни – этому и Ницше учил.

Вообще с этой обнаженной натурой в нацизме замечается некая несообразность.

Обнаженное тело – это отлично! Все дефекты строения видны. Легко производить отбраковку контингента. Обнаженное тело тяготеет к сексу, а здоровый секс весьма полезен для партийного дела. Гитлер прямо указывал (не публично), что в местностях, в которых наблюдается избыток представительниц “Союза немецких девушек” следует расквартировывать элитные эсесовские части, отчего произойдет резкое увеличение первосортного арийского приплода и дело распространения расы господ на земле упрочится.

Но, с другой стороны, всякий нудизм был строго запрещен. Никаких откровенных пляжей. Появление где-либо голым было приравнено к гомосексуальным актам и за одно это можно было бы оказаться в концлагере.

А вот нагие брутальные скульптуры в парках, на площадях, музеях – это то, что нужно. Ибо то были уже и не тела, а символы. Они были не сексуальны или эротичны, но олицетворяли идеи: мощь Рейха, его силу, военную доблесть, мужское товарищество, дисциплину, преданность учению и лично фюреру.

Сусанна Зонтаг (Susan Sontag), скончавшаяся 28 декабря 2004 года писательница, культуролог, в каком смысле конкурентка Рифеншталь (Зонтаг была режиссером 4-х фильмов, но в продолжительности жизни соревнование начисто проиграла – умерла в 71 год) и одна из наиболее ее резких критиков, писала о нацистской “мужественной скульптуре”: "Эта энергия не может разрядиться в любви… Эти мускулистые мужчины - стражники. Они агрессивны и готовы в любой момент нанести удар. Они охраняют Фюрера, Рейх, Народ. Это проекции арийской маскулинности, которая тождественна власти" (http://www.susansontag.com/index.htm).

В общем, нацистская эстетика страдала той же диалектикой, что и пролетарское государство, которое отмирало путем своего усиления. Обнаженная натура, как мужская, так и женская – это прекрасно. Когда она представлена статуями в парках и на площадях. В крайнем случае - в виде станков по производству юных гитлеровцев квексов (был такой известный в то время нацистский фильм “Юный гитлеровец Квекс” режиссера Ганса Штейнгофа ).

Но она же, эта нагая натура, преступна, если речь идет о человеческих чувствах, о любви, да пусть даже и просто об эротике-сексуальности. А в видах мускулистых самцов и бедрастых фрау сквозит не столько эротика, сколько пособие по элитному осеменению бычком-третьячком джерсейской породы стада породистых коров из Голландии.

Давайте сравним самые выдающиеся скульптуры нацисткой эпохи с кадрами из второго самого известного фильма Лени Рифеншталь – “Олимпия”. Напомню, что фильм этот снимался в августе 1936 года в Берлине, на последней предвоенной олимпиаде. В съемках участвовало еще больше операторов и помощников, чем даже в “Триумфе воли”. Насняли 400 км. пленки, чтобы только их просмотреть, нужно было два с половиной месяца. Еще два года Лени монтировала кадры. Вышло нечто небывалое! Фильм за художественную ценность вошел в десятку фильмов всех времен, не считая всяких прочих наград.

Уж там было полно обнаженной натуры. Но все как бы из Древней Греции, все эти ожившие дискоболы и копьеметатели, бегуны и прыгуны. Гитлер весьма ценил культуру и искусство Древней Греции. Не потому, что был таким уж знатоком и эстетом, а потому, что, по его мнению, дорийцы, вторгшиеся в Пелопонесс и отбившие его у ахейцев, были людьми с севера, нордической расой. И вот в этом фильме мы видим немецких производителей обоих полов как образцово-показательных особей. Общий антураж настолько впечатляет, что Гитлер (и Геббельс как шеф кино) допустили показ кадров 4-х кратной победы недочеловека негра из США, “черной молнии” - Джесси Оуэнса (спринт, прыжки в длину, эстафета - http://versii.com.ua/material.php?pid=6927). Так как в общекомандном зачете у немцев оказалось первое место и, как тогда писали немецкие газеты, "пришла эра превосходства арийской расы в спорте"), то Оуэнса простили. Видимо, посчитали черным арийцем. Хотя Гитлер недовольно поморщился и ушел с трибуны – до рождения белого арийца Армина Хари, который обогнал Оуэнса, оставалось еще три года. Кстати сказать, Берлинская Олимпиада вошла в историю как первая, которая транслировалась по телевидению.

Так вот, кроме живых немецких суперменов гости олимпиады могли в большом количестве рассматривать их прототипы-изваяния. Изготавливали их самые способные и известные скульпторы Рейха Арно Брекер (Arno Breker 1900-1991) и Йозеф Торак (Joseph Torak 1889-1952), которые и до Гитлера имели имя, но радостно стали служить фюреру. Брекер был получше – он слыл знатоком греческого искусства, к тому же был дружен с Майолем. Но все его скульптуры, как и Торака – это не индивидуальности, а символы. У них и названия подходящие: “Партия”, “Армия”, "Товарищи", "Прометей", "Мщение", “Идущая” (к победе), "Жертва" (за Фатерланд), “Защитник”, "Готовность" (опять же к защите фатерланда), “Факелоносец”, “Предопределение”. И везде эти символы изображает мощный торс, неустрашимое и непреклонное лицо, взгляд, устремленный в даль прекрасного фатерланда. Не личности, а какие-то зигфриды, суровые воплощения воителей Валгаллы, бога мертвых Одина, “сумрачные германские гении”.

Были еще их подруги – племенные производительницы. Или даже они вместе (“Я и ты”). Торчали эти стражи, товарищи и мстители с подругами по всей территории Германии (в копиях), как пионеры с горнами и девушки с веслом. Казалось, “Готовность” покажет нам хотя бы эротику, пусть и патриотическую. Ничего подобного! Нацистский молодчик вынимает не паспорт из широких штанин (он без штанов), а меч. Вообще из всей одежды, если что и имеется, то это меч. Пусть и сломанный, как в “Жертве”. Иногда – факел. А так все прочее на месте, например гениталии. Но скромные. Не сравнить с мечом. Врага было бы запугать трудно. Хотя, по замыслу Гитлера, завоевывать мир следовало обоими орудиями. Но нет, - символ должен был говорить о высокой морали и семейных ценностях высшей расы.

С гениталиями у Рифеншталь вышла незадача. Она много и тщательно снимала копьеметателей и “молотобойцев”, дискоболов и бегунов. Реальные спортсмены (даже немецкие) были в спортивной форме. Но в виде заставок-символов преемственности с Древней Грецией Лени все время норовила снять обнаженные образцово-показательные модели. С женской натурой проблем не было. А вот с мужской – все время. Общий малоэстетический вид колыхания. На древних Олимпийских играх все участники, и правда, были обнаженными. Но на игры не допускали женщин и детей. А тут – фрау с киндерами, семейный поход в кино. Никак нельзя. Пришлось Лени обуздать свою гордыню и похотливые позывы. Нацепили на модели нечто вроде гульфиков-чехольчиков на шнурках. Сзади – очень натурально бежит голый грек. Да и спереди, если смотреть не близко.

Зато уж потом, в 70-е годы Лени оттянулась в Африке.

окончание следует