Независимый бостонский альманах

ОДИССЕЯ КЕСОВЫХ

05-07-2009

Старый стеклянный павильон Сочинского аэропорта для затеи превращения Сочи в южную столицу - времяночка. А времени ей уж около полувека. Отсюда я улетал только в Москву и Петербург.  А нынче это зал отправления зарубежных рейсов.

  Между двух высоких тумбочек протискиваются две полные брюнетки с котулями. Это первый  рубеж покидания Родины. Спрашиваю у служивого, стоящего за тумбочкой: «Это рейс на Константинополь?»

   Он секунд двадцать молчит. Потом кратко отвечает: «На Стамбул». Подумав еще с полминуты, добавляет: «Это древнее название».

«Вечное», - вздыхаю я. «А как насчет Царьграда?»

  Смуглые дамы смотрят на меня с неприязнью – видимо турчанки, или та самая «пятая колонна», которой пугают борцы с ИНН. В последнее время по сочинским храмам стали бродить «шибко православные» мужи и «старицы», пугая честной народ очередной страшилкой: в июле турки с грузинами и американцами, а с ними двунадесят язык и братья украинцы оккупируют все Черноморское побережье с Кубанью до самого Ростова. Всех православных вырежут. И будто бы «пятая колонна» уже исчисляется батальонами и полками.

   Я на всякий случай решил держать язык за зубами. Поездка у нас серьезная. Из Константинополя мы едем на поезде в Салоники, где нам предстоит получить мощи праведного Софрония и на автобусе доставить их в Сочи. Наша группа состоит из организатора экспедиции правнучатого племянника Софрония – Петра Кесова, архитектора Федора Афуксиниди, построившего храм с криптом, куда надлежит эти мощи поместить и местного священника Димитрия с сыном Даниилом.

   Сдаем багаж, проходим паспортный контроль и больше часа сидим в «накопителе». Никто ничего не объясняет, и никто не возмущается задержкой. Слышен смех, кое-кто принес из буфета крепкий национальный напиток и под веселый гомон распивает его то ли с родственниками, то ли с только что обретенными знакомыми.

   Наш архитектор довольно громко рассказывает кому-то о цели поездки: «Летим освобождать Константинополь. У нас в чемоданах резиновые танки и парочка самолетов. Надуем и за дело…»

    Шутил он напрасно. Кто-то «стукнул», и в аэропорту Константинополя бедного Федора Ивановича безо всяких объяснений стали гонять от стойки к стойке, не пропуская на турецкую территорию.

Мы пытались выяснить причину, но турецкий служка ответил: «Никаких проблем.

Пусть ждет!»

   Затем он отправил бедолагу к самой крайней стойке, где стояли только негры и инвалиды. Но и там его не пропустили.

   Петр Кесов, для которого турецкий язык родной, все же уговорил  контролера пропустить Федора Ивановича.

   До гостиницы мы добрались затемно и сразу же отправились ужинать в ресторан «Галата». Находится он под мостом через залив Золотой Рог. По всей его длине  расположились рыбаки. Сидя внизу за столиком, мы видели лески их удилищ. Они напоминали струны гигантской восточной арфы. Время от времени одна из струн начинала дрожать, и на фоне черной воды залива с разноцветными огнями отражения Святой Софии в воздухе проплывала трепещущая барабулька. Мы поедали обитателей Мраморного моря, глядя на панораму бывшей столицы мира. Именно глядя, а не любуясь.

Тягучая восточная песня, как бесконечный жалобный стон обиженного любовника, окутывала со всех сторон. Было вкусно, но грустно. Особенно тих был наш добрый архитектор.

- Ты что грустишь? - спросил его отец Димитрий.

- А ты бы не грустил, если бы храм Христа Спасителя утыкали минаретами…

   Утром меня разбудил крик муэдзина – пора в Святую Софию.

   Сложное чувство испытывает православный человек в толпе веселых разноязыких и разноцветных иноплеменников, прилетевших со всех континентов поглядеть на поруганную христианскую святыню. Особенно когда тебя, отстоявшего полтора часа на солнцепеке, отправляют менять доляры и евры на турецкие дензнаки.

    Однажды в Стокгольме я зашел в старую церковь. В дверях человек в униформе протянул руку и вежливо произнес: «Тикет».

  Я ему не менее вежливо ответил: «Вот мой тикет»,  перекрестился и прошел внутрь. Он что-то возмущенно тараторил по-шведски, но догонять меня не стал.

  В Софии, окруженной высоким бетонным забором и металлическими барьерами, т
акое не проходит. Думаю, что и в Стокгольме больше не пройдет.

   Пришлось менять деньги и продираться через стальной турникет, отправив на рентгеноскопию сумку с фото и видео камерами.

   У входа шнырял в толпе фотограф с улыбкой продавца восточных сластей. Он подскочил к нам, показывая фотоаппарат «Nicon» и тараторя «Фото, фото»,  стал показывать, куда нам стать.

Я показал ему свой  «Canon» и сказал по-английски: «Мы старообрядцы и с Никоном к нам не подходи». Сомневаюсь, что он знает о русских старообрядцах, но конкурентов, особенно иностранных, он явно не любит. Сладкая улыбка мгновенно стала кислой, и он быстро метнулся к парочке пожилых американцев.

   Должен признаться, что на этот раз я не испытал того потрясения, которое меня просто ошеломило в первое посещение святой Софии. Прежде всего, потрясает объем внутреннего пространства.

Снаружи храм не кажется таким огромным. А чего стоят хоры! Далеко не всякий европейский проспект имеет такую ширину.

   Мы помолились у знаменитых фресок, прося у Господа и Богородицы благословения и помощи.

   После Софии гулять по городу не хотелось.

Поезд отправлялся в девять вечера. Мы пообедали во дворе небольшого ресторанчика под деревом с привязанными к веткам восковыми яблоками. Весь парапет, окружавший дворик был уставлен ящиками с цветущими разноцветными камелиями и рододендронами. Рядом пили кофе испаноговорящиие старички. Они долго изучали счет, а потом минут пять разбирались друг с другом, отсчитывая и передавая седовласому старцу с большим золотым перстнем на правом мизинце причитавшиеся ему монетки. Потом мы прокатились на прогулочном катере по Босфору и побрели на вокзал.

   До Салоник мы добрались без проблем, если не считать вынужденной бессонницы. Сначала гомонили и оглушительно хлопали дверьми молодые турки, потом на обеих границах люди в штатском и в формах с шумом вваливались в купе, требовали паспорта и делали вид, что осматривают какие-то потаенные углы.

   На всех окнах вагона красовался фирменный трафаретный знак - красный полумесяц. Он быстро скользил по безлунному небу, перескакивая на черные тени гор и смутно угадываемые детали заоконного ночного пейзажа.

  В Салониках нас встретили родственники Петра и прилетевший из Москвы оператор Рома.

   Мы планировали сразу же отправиться на Афон, но случилось иначе. Началась ВСТРЕЧА. Встречали дорогого сочинского родственника со товарищи во всю ширь православной греческой души. Первым делом поехали на рынок за барашком.

- Какой барашек Великим Постом?!

- Это одного нельзя. А двух можно.

- Почему?

- А потому что два барана – восемь ног. А осьминогов, кальмаров и каракатиц есть в пост не запрещено.

   Артачиться мы не стали. Родственники и друзья давно не видели своего замечательного родственника. А там, на их родине в Цалке - ни один праздник не проходит без молодого барашка.

- О чем ты, брат говоришь, сам Господь перед вольными страданиями ел пасхального агнца. Да, к тому же, вы путешественники.

   Вот и мы ели барашка и прочую вкусную снедь, пили прекрасное греческое вино и наблюдали за искренним выражением любви и радости дружеского общения. Рома снимал наш пир, время от времени откладывал камеру и доставал флейту. Ему неплохо удалась экспромтом выданная стилизация под греческие песни. Нашим хозяевам игра Романа понравилась.

- А кто-нибудь играет на бузуке? – спросил он.

- Нет, только на балалайке. Мы ведь русские греки.

Пировали мы в двухэтажном доме, построенном двумя двоюродными братьями Петра – Юрием и Степаном. Каждой семье досталось по этажу. Получились очень удобные квартиры с большой гостиной-столовой и четырьмя спальнями.

За полтора часа за праздничным столом собралось около полусотни родственников и земляков из Цалки, переехавших в Грецию. Как признался один из гостей: « Мы живем в разных местах. Вместе собираемся только тогда, когда к нам Ваня приезжает. Я в ста километрах от Солоник живу».

   Ваня – это Петя. У греков живших под турками, было принято давать два имени. Одно для общения на людях (чтобы враг не узнал настоящего имени), а настоящее, данное в крещении, знали только родные и самые близкие люди. Но Петра даже родственники называют Ваней.

Хотя видимых врагов вокруг Петра и
незаметно, но врагу злобы поднебесной, конечно, не по нутру его храмостроительство и постоянная помощь Церкви.

   Юрий – хозяин квартиры, в которой происходила встреча, предложил нам с Ромой посмотреть церковь, построенную недалеко от его дома. Все соседи, а это целый поселок, выросший на окраине Солоник, - греки из России. Первым делом они построили каменный храм, а в прошлом году – деревянный. Это высокая шатровая церковь из лиственницы, привезенной из России. Храм большой, на высоком подклете, с гульбищем и маленькой часовенкой. Русский Север, а не южная Греция – да и только! Да и бабушки, катавшие в колясках внуков, были совершенно советского обличия. Мы приветствовали их по-русски и они радостно вступали с нами в беседу – спрашивали откуда мы и зачем снимаем их красавицу-церковь.

   К началу вечерней службы мы отправились в собор Димитрия Солунского. Приложились к мощам, облобызали все иконы и даже сподобились получить немного мира от мощей великомученика Димитрия.

    Потом мы прошли мимо раскопок древних Солоник к набережной, побродили по берегу залива. Глядя на беззаботную веселую публику, огни бесчисленных автомобилей и неоновых реклам, трудно было представить, что это то самое место, где проходили когорты Александра Македонского, куда приходил с проповедью Христова Учения апостол Павел, где образовалась одна из первых Церквей - Фесалоникийская, членам которой апостол Павел писал свои знаменитые послания…

    Перед сном я посмотрел прогноз погоды.

Афинское телевидение, Салоникское и Евровидение обещали дожди в Холкидике то есть там, куда мы рано поутру должны отправиться. Я сказал об этом Петру.

- Да что ты волнуешься…  Помолись Софронию – и будет прекрасная погода. Вот увидишь, никакого дождя не будет.

   На следующее утро было пасмурно. Казалось, что прогноз оправдывается. Мы ехали в машине с Юрием. Он сожалел, что нам не удастся заехать к нему на дачу. Для этого пришлось бы сделать крюк в несколько километров. Но мы спешили – нужно было успеть получить в полиции разрешение на въезд на Афон и не опоздать на паром, который отправляется из Уранополиса один раз в сутки.

   За окном мелькали оливковые рощи, красивые дома, окруженные экзотическими вечнозелеными деревьями. Буйно цвели черешни, сливы и персики.  И все это на фоне голубого моря, изрезанного живописными бухтами.

    Мы спросили Юрия: «Большая ли у тебя дача?»

    - Не очень. В два этажа.

    Общаясь с семьей Кесовых и их друзьями, меня больше всего поразили их трудолюбие и жизненная стойкость. В Грецию они приехали с пустыми карманами – ни полушки, ни еврушки. Нашли работу, своими руками построили прекрасные просторные дома, Юра начал простым строителем, а через 5 лет у него уже была своя строительная фирма. Несколько братьев строят храмы. А Харалампий за не полные 20 лет построил 85 церквей и часовен. В России нам говорили, что он построил более десяти храмов.

    Когда наш архитектор узнал об этом, то долго не мог поверить.

 - Дай мне Бог спроектировать хотя бы половину!

   Харалампий ни одного дня не провел в простое – не успевает закончить один храм, как ему звонят и просят приступить к строительству нового. Никаких объявлений ни на телевидении, ни в газетах, ни в Интернете он не помещает. Слава о его мастерстве не нуждается в рекламе.

   Трудиться все без исключения Кесовы начали с детства. Отцы Петра и Юрия объехали половину Советского Союза. Их дома и сельскохозяйственные постройки до сих стоят и в Сибири, и на Дальнем Востоке, и на Крайнем Севере. Строили они и на Украине, и в Среднеазиатских республиках. Юра говорит, что не помнит такого времени, когда не работал: начал помогать отцу с пяти лет. А в двенадцать уже был мастером и сам набирал работников в свою бригаду.

    Чем ближе мы подъезжали к Уранополису, тем светлей становилось небо.  А когда мы подходили на корабле к пристани Пантелеймонова монастыря, почти все небо было чисто, и лишь вершина горы Афон скрывалась за серыми тучами.

   Не успели мы ступить на святую землю Афона, как начались удивительные вещи. В гостинице нам сказали, что в 11 часов начнется литургия.  Время для литургии, честно говоря, не очень обычное.

Мы поспешили в храм. После службы удалось посетить Старый Русик, Ватопед и Ку
тлумуш – скит, в котором три русских монаха помимо ежедневных служб ведут строительные работы и принимают паломников. Старший из монахов игумен Симон - встретил нас с поразительным радушием. Сочинские паломники для него особенно дороги, поскольку он много лет служил в сочинском благочинии - в Красной Поляне, где построил храм в честь священномученика Харалампия.

Отец Симон запретил называть себя игуменом, поскольку на Афоне в монастырях только один игумен – тот, кого у нас называют наместником.

   После трапезы он показал нам свои владения, и мы отправились читать вечернее правило. Подъем был назначен на половину пятого, поскольку в пять начинали служить литургию.

    После службы мы немного отдохнули и вызвали микроавтобус, на котором отправились в Ставро Никиту, заехали в административный центр Афона – Карею, а потом поехали в Иверский монастырь.

У Иверской иконы Божией матери был отслужен молебен.  А в Пантелеймоновом монастыре, куда мы вернулись вечером, сподобились отстоять ночную службу, начавшуюся в полночь. Она завершилась литургией. Это была уже третья литургия за не полные двое суток. Все складывалось удивительным образом. Мы без суеты и спешки смогли сделать за два дня столько, сколько в обычной жизни потребовало бы не меньше недели. Наше паломничество мы закончили прогулкой по живописной дороге вдоль моря с посещением еще двух монастырей – Дафни и Дохиара.

 Впечатления от Афона – это особая статья. Даст Бог – напишу о них – об удивительных службах, об интереснейших беседах, о ночном небе, плотно усеянном крупными звездами, о море, покрытом широкой серебряной пеленой лунной дорожки…

 Наша главная цель была познакомить Петра с монастырской жизнью и помолиться перед величайшими православными святынями, прося помощи в предстоящем путешествии с мощами. Петр, построивший храм в честь великомученика и целителя Пантелеимона надеялся получить в Пантелеимоновом монастыре частицу его мощей. Но получил отказ.

- Вот увидите, все равно без мощей Пантелеимона из Греции не уеду.

  Петр – человек немногословный. О своих впечатлениях от Афона он сказал кратко: «Здесь вся красота мира».

   Его уверенность в том, что несмотря ни на какие прогнозы, на Афоне не будет дождя, оказалась не напрасной - все три дня было тепло и солнечно.

   И мощи целителя Пантелеймона он получил.

Архиепископ Макариос, узнав о том, что он построил церковь в честь этого святого, сам предложил ему частицу.

   Передача мощей праведного Софрония прошла очень торжественно. Была отслужена божественная литургия архиерейским чином. Мощи стояли посреди храма. Для главы и десницы были изготовлены серебряные ковчежцы.

Похоже, все русские греки из Солоник и пригородов пришли попрощаться с Софронием. Целый год, пока достраивался крипт при храме целителя Пантелеймона в Сочи, мощи праведного Софрония находились в монастыре святого Иакова. Профессор Димитрос Ратикос составил житие и собирал подтверждения его святости: записывал случаи исцеления и помощи в трудных обстоятельствах.

Самым ярким было полное исцеление от рака жены Харалампия. У нее были уже метастазы, и врачи утверждали, что она проживет не более двух месяцев.

Но по молитвам Софронию она живет уже более десяти лет после врачебного приговора и чувствует себя великолепно.

   Самому Димитросу Ратикосу (а он, как и положено ученому, долго сомневался в святости Софрония) сам Софроний явился и сказал, что будет жить у него. Профессор смутился, поскольку живет он в маленькой комнате, да и ту снимает у своих знакомых. Он давно ведет жизнь аскета и собирается вскоре принять монашество.

- Не смущайся, - сказал Софроний – Я на полу лягу.

  После этого посещения Димитрос уже не сомневался в святости ночного гостя.

  Профессор вместе с нами снимал службу. А служба была удивительная. Псалтисы пели так, что невольно вспомнилось, как описывали службу в Константинопольском храме святой Софии посланцы Великого Князя Владимира: «Не знаем, где были – на небе или на земле».

   После службы нас окружили потомки Софрония.

Их оказалось более полусотни. Мы сфотографировали их на ступенях храма, а потом стали снимать, желающих рассказать о своем святом предке.

   Первым подошел Шота: «Это мой личный прадед.

Был он очень хороший ч

Комментарии

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?