Идеи в неволе не размножаются | Независимый альманах ЛЕБЕДЬ
Независимый бостонский альманах

Идеи в неволе не размножаются

24-04-2018
  • remchukov
  • Константин Ремчуков, Владелец, генеральный директор и главный редактор «Независимой газеты». Председатель Общественной палаты города Москвы. Лауреат премии «Золотое перо России» в номинации «За верность профессии» (2017)

 

  • Символический жест в пускании бумажных самолетиков для поддержки Телеграма Дурова. . Конечно, он есть. Любые символические жесты объединяют людей вокруг определенной позиции. Этот жест объединял людей, которым не нравится преследование Телеграма, которым не нравятся такие способы решения проблем безопасности за счет свободы. Потому что, как это ни банально звучит, но вся рациональная и реальная политика во всех странах мира проходит в поиске компромисса между обеспечением безопасности для граждан – это очень важная функция государства и очень часто исключительная функция государства, — и свободой для граждан, для бизнеса, для ведения политической деятельности. И если ты делаешь слишком много свободы, у тебя может подрываться безопасность. Если ты делаешь упор на безопасность, у тебя подрывается свобода, инициатива, экономические рост, настроения и так далее.И поскольку все страны с этим сталкиваются, то это нельзя вырвать из контекста, статуса политических институтов и свобод в этих странах. Например, в Германии тоже хотят знать, что именно террористы пишут в мессенджерах. Но они построили институты, в которых у общества есть доверие к суду, что суд, взаимодействуя с правоохранительными органами, добросовестно изучает основания, по которым эти правоохранительные органы хотят узнать, что это, действительно, не политик, не оппозиционер, а что они хотят… Поэтому силовики обращаются в суд, и суд говорит: «Чего вы хотите?» — «Вот мы хотим этого гражданина Шмидта – посмотреть, чего он там пишет. И суд может обязать Телеграм дать переписку господина Шмидта на основе судебного решения, чтобы спецслужбы могли посмотреть. Он не дает ключ ко всему Телеграму или ко всему другому мессенджеру, потому что тогда службы, которые неподконтрольные, и ты не знаешь, чем занимается тот или иной силовик, чего он любит читать по вечерам, какую переписку и кому он ее будет сливать.Безусловно, это способ обеспечить баланс между свободой и безопасностью, но на основе действующих правовых институтов. В наших условиях, если отсутствует доверие к суду, то люди могут думать: вот такой механизм приведет к тому, что суд будет штамповать любое решение, которые силовики попросят его сделать.

    Но по-прежнему речь не идет о том, чтобы давать ключи дешифровки для всего этого интернет-продукта, а в каждом конкретном случае надо что-то делать. В общем, как-то так.

    Я заинтересовался несколько лет назад облачной экономикой, тем, что зазывают Cloud-Based production management, производственный менеджмент, основанный на облачных технологиях. Потому что я столкнулся с ситуацией, когда два человек относительно молодых, они владели компаниями, о которых я никогда не слышал. У одного стоимость компании была 17 миллиардов долларов, у другого, скажем, 9 миллиардов долларов. И это так много и они такие молодые и такие неизвестные… Выяснилось, что это специалисты в этой сфере, для которых Apple и Microsoft. – это какие-то старички, которые отстали и говорят совершенно на другом языке.

    И решил как бы сам себя просветить. Поехал по Нью-Йорку и нашел две книги хороших про Cloud-Based production management и вообще, как организовывать эту систему.

    И что меня поразило:  в первой части этой книги подробно и занудно описывалось, какой должен быть правовой режим обеспечения защиты информации, которая находится в облаках. Это просто подробное методичное описание тех прав… Как только ты в это облако запускаешь свою информации… Конечно же мы хотим, чтобы это между нашими производственными подразделениями она летала.

    Это другой тип управления глобальными цепочками стоимости. У нас производство по всему миру, и я в состоянии с помощью этих программ управления влиять на принимаемые решения везде. Более того, я могу сам принимать эти решения. Но если мои конкуренты будут проникать к этим данным, то обесценятся очень многие мои конкурентные преимущества. И вот эта защита облачных технологий с точки зрения права, что мы не должны бояться того, что мы свою информацию главную производственную, финансовую, наши решения помещаем, и это не будет украдено.

    Конечно, если смотреть, что в этих книгах первая часть посвящена не технологии, а посвящена праву, то, безусловно, то, что вы сказали, сославшись на Дурова, это имеет вот прямо в точку отношение к будущему цифровой экономики. Никакой цифровой экономики не может быть, если ваша информация не защищена, если любой будет требовать от вас ключи, кодировки, доступы под любым предлогом. Это исключено тогда, что мы будем развиваться в этих юрисдикциях.

    Мы говорим о том, что это баланс между безопасностью, в котором заинтересовано государство, и свободой бизнеса. Это тоже свобода того, что ты развиваешься. Поэтому если этот баланс нарушен в пользу интересов силовиков, то есть безопасности, то у вас не будет развития. Если у вас не будет развития, долго ли ваша безопасность просуществует? Я думаю, что не очень долго в современном обществе. Конечно, можно предположить, что какие-нибудь диктаторские режимы, когда как Тонтон-макуты будут ходить по улицам и всех гонять. Но это неинтересная страна. И потом она скоро обеднеет, и все будут жить не так, как хотят, даже те, которые удерживают власть.

    Будущее – за свободой и в политике и в экономике, и в мысли, и в жизни духа, и в культуре, и в самовыражении. Потому что самый главный идеал современной жизни – это самовыражение. Все меньше и меньше массовых коллективных форм. Вот раньше ты проснулся – и по заводскому гудку на завод. 130 тысяч на заводе. Болванку какую-то делаешь. Кто-то деталь какую-то делает. Вот идет коллективная индустриальная форма.

    Постиндустриальная жизнь очень индивидуализировалась. С одной стороны, вот у нас в постсоветское время появилась частная жизнь. Это Витя Ерофеев очень любит эту тему. Он даже когда-то написал первую статью, по-моему, для Frankfurter Allgemeine. Писатель, отметивший появление частной жизни. Когда ты живешь в бараке, когда у тебя всё свободное время проходит на слетах, в авиамодельных кружках и так далее, то мы развиваемся по-другому. А сейчас все как-то вместе со своими гаджетами… улучшилось материальное положение. Комнатки, квартирки появились. В общем, меньше людей в бараках живет, чем раньше.

    Вот для этого формата очень важно самовыражение. И шансов, что эволюция общественной экономики будет развиваться таким образом, что вы будете частью больших производственных коллективов очень мало. Коллективы будут маленькие. Почему такая доля мелкого бизнеса во всех развитых экономиках и почему их надо поощрять? Не потому, что они очень любят мелкий бизнес. Это форма смягчать социальные перегрузки общества, когда происходят увольнения из крупных компаний: «Дженерал моторс», «Ситроен», «Рено», сокращаются, сотни тысяч людей уходит, и куда им? Вот давайте поощрять мелкий бизнес. Вдруг у них просыпаются какие-то вещи: кто-то пирожок печет, кто-то еще что-то делает. Поэтому очень важна не только экономическая часть… В Японии это дуализм японской экономики. Мелкий бизнес поставщик крупных компаний очень много делает. Но это и социальный амортизатор в обществе, что у всех есть свой бизнес, не надо этих людей трогать, они самозаняты и зарабатывают. И так выстраивается гармония.

    А у нас нет, на мой взгляд, понимания в обществе того, что есть гармония, нет в обществе и у власти нет. Поэтому им кажется, что мелкий им средний бизнес – это все равно такие же негодяи, эксплуататоры, частники, деньги любят. А вот тот, кто ходит на фабрику – пролетарий, — он типа денег не любит, он хороший, его надо любить, а вот этих фермеров и прочих надо ненавидеть. Поэтому это неправильный подход, он не сулит гармонии в жизни общества и спокойствия, а само главное, предсказуемости.

    Поэтому цифровая экономика при таком уровне вмешательства в технологии, которые связаны с сохранением данных, невозможна. Но просто ты не инвестируешь ни одной копейки. Если не будет цифровой экономики, у России, скорей всего, в экономическом плане не будет будущего, потому что будущее экономики переходит на большие цифровые платформы. Есть понятия: платформа, экосистема, — может быть, вы слышали. Это когда большое количество бизнесов, связанное с кем-то технологически при условии, что эта платформа обеспечивает сохранение баз данных.

    Вот iPhone – это платформа. Вот вы вроде купили iPhone, правда же? Но здесь каждое приложение, которое у вас есть, оно делает свой бизнес. То есть получается, что бизнес iPhone: они создали эту красивую вещь и продали нам, но одновременно он является платформой для делания бизнеса.GettTaxi, например, совершенно другой бизнес. Такой Россия не будет, если будут требовать у всех ключи и кодировки просто так, потому что хочется.

    Я затрудняюсь сказать, я достоверно не знаю, хочет ли Путин или не хочет снизить напряженность между Россией и Западом. Может быть, даже он хочет, а, может быть, кто-то не хочет из его окружения. Давайте рассмотрим несколько сценариев.

    Давайте рассмотрим первый: Президент Путин хочет снизить напряженность между Россией и Западом, президент Путин хочет, чтобы его президентский срок закончился успешно, имея в виду, что Россия продемонстрировала рост в два раза выше среднемирового, о чем он говорил в своем послании, а реальные доходы населения вросли или тот показатель, который они сами себе взяли – это ВВП на душу населения – в полтора раза увеличился.

    Предположим, он этого хочет. Но тогда ему придется отказываться от многих людей, которые за эти долгие годы привели Россию из того состояния, в котором она была на момент, когда Путин пришел к власти, привели Россию на момент сегодня, когда она в конфронтации с Западом по всему периоду.

    До какой степени это реально – освободиться от всех «ястребов» и «коршунов» в политическом окружении Путина? До какой степени это не утопический взгляд, что люди, которые помогали ему все эти годы усиливать хватку в России – идеологическую, экономическую, деловую, военную, внешнеполитическую – и он им должен сказать: «Ну всё, негодяи, вы мне так помогали… допомогались, что Россия оказалась практически в изоляции и в плохих отношениях с Западом. Идите все…».

    И кого он будет набирать на это место? И какой он сигнал подаст? Не забываем: базовая фундаментальная черта Путина – что он чекист, потом он уже Путин. Что, люди должны сказать: «Как так, ты что, от нас отказался? Ты нас бросил на произвол судьбы?» И кто пойдет новый? Вдруг он точно так же начнет теперь отказываться от всех, начнет менять. И я исключаю этот вариант, потому что он непрактичный: отказаться, чтобы набрать кого?

    Труди Рубин, журналистка Philadelphia Enquirer, задала в 2000-м году в Давосе вопрос: Who ismister Putin? Ну, мы же за эти годы узнали, Who ismister Putin? Эта Руди – вот я ее видел в прошлый понедельник после эфира, мы с ней ужинали в ресторане – она до сих пор задает этот вопрос: Who ismister Putin? А мы-то уже знаем, что он чекист, что у него представление о России как стране… Он не любит Америку, он антиамериканист. И это предопределяет всё. Он понимает, что главный противник – это Америка. А поскольку он ее не любит, то он сосредоточил все усилия на противостоянии Америке по всему периметру там, где мы с ними сталкиваемся.

    Он считает, что страны Западной Европы лишены международного права субъектности. Он считает, что это все марионетки Вашингтона; что никакой Макрон, никакая Меркель, никакая Тереза Мэй не обладает суверенитетом в принятии внешнеполитических решений, и выстраивать с ними какие-то особые отношения нельзя, потому что они чуть что, летят в Вашингтон, сначала переговорят… Он приводил пример: переговорит министр иностранных дел Франции уже макроновский с Лавровым, о чем-то договорились, потом – раз! – в Вашингтон слетал, приезжает – уже поменял точку зрения, и она стала больше похожа на Вашингтон.

    Сейчас Макрон в Вашингтоне. У него, правда, своя повестка там, но много вопросов будет, в том числе, и по Сирии, по отношениям с Россией, с Ираном. У него есть какие-то разногласия с Трампом. После этого он едет в Москву. Он согласует позицию в Вашингтоне с Трампом, чего говорить в Москве по какой-то позиции.

    И в этих условиях, когда мы не уважаем лидеров западных стран, считая, что они марионетки и не обладают международной правовой субъектностью, мы как бы игнорируем экономически. В экономическом плане Западная Европа – это главный наш партнер и экономический и торговый. И мы как бы говорим: «Ну вот то, что у нас такая часть ВВП опосредуется обменом в Западной Европе, типа фигня. Вот в политике мы противостоим». Ну, как можно игнорировать тот факт, что экономическое благополучие так наглухо завязано на Западную Европу, что можно легкомысленно говорить: «Мы переориентируемся на Восток». Это непоследовательность.

    Поэтому я считаю, что Путин не для того строил свою систему власти. Она ему кажется очень удачной. Она кажется не только ему очень удачной, она кажется 76% россиян, которые проголосовали, тоже удачной, раз они его поддержали. Другое дело, что мы не очень понимаем, что именно они поддержали, какая именно черта позиции Путина им нравилась, до конца не совсем понятно. Потому что вот нынешнее падение рейтинга на 7%, которое зафиксировал ВЦИОМ и ФОМ, по-моему, тоже, оно, хотя они и говорят, что это формальный откат после выборов, но все-таки он происходит на фоне того, что происходит в стране. Там в Волоколамске экология, горит торговый центр и не принимаются решения по Тулееву быстрые, еще что-то. И вдруг кажется, что не все так и хорошо. И люди, которые еще только 18 марта проголосовали с таким энтузиазмом за Путина… уже, оказывается, рейтинг уменьшился.

    Это сложные процессы. Может, они нам не рассказывают до конца, но они наверняка циферки имеют и знают, что нравится. Я подозреваю, что людям, которые голосуют за Путина, нравится решительность, антизападничество и готовность силой отстаивать свои интересы, а все остальные вопросы, которые связны с их качеством, образом жизни, они уходят на второй план.

    У меня также подозрения, что это срок будет сроком заметного значительно перераспределения многих активов, потому что многим людям, которым Путин сказал: «Возвращайте деньги в Россию, иначе они попадут под санкции», в том числе так называемые «друзья Путина», они имеют право сказать: «Слушайте, уважаемый, Владимир Владимирович, а куда привозить? Чего, их в банки сдавать, в ВТБ и в «Сбербанк» сдавать, если мы переведем свои миллиарды?» Это неинтересно – отдать свои деньги в эти банки. Что делать? Вот, мне кажется, будет происходить процесс подготовки активов, перераспределение. В любой форме. Хороший банк с небольшими проблемами вдруг неожиданно может банкротиться. Там много есть активов по капиталу, по девелопменту. Снижается цена этих активов, потом распродается. Эти люди берут по выгодной цене.

    Вот сейчас с РУСАЛ, я думаю, у Дерипаски будет попытка этот РУСАЛ каким-то образом отжать с тем, чтобы вывести его – под предлогом – от санкций. Наверняка не по очень высокой цене, хотя реальная цена в РУСАЛ вся есть. Там есть все бокситы, весь глинозем, все производства, электроэнергия для производства самого чистого алюминия в мире, а он востребован особенно теми конечными потребителями, которые, как в дорогих машинах, должны использовать все компоненты высокого экологического стандарта. И у «Русского алюминия» самый лучший с этой точки зрения для индустриальный потребителей категории А продукт.

    Вот обесценится, кому-то продадут. А цена-то там есть. Потом люди получат 3,4, 5… миллиардов долларов сверху. Поэтому, мне кажется, ближайшие годы будут процессы такого подспудного под видом банкротств, наведения порядка в экономике перераспределения ресурсов в пользу тех людей, которые будут вести здесь бизнес потом, чтобы когда Путин уйдет — а все равно все в руках одной группы людей.

    Сын привез из Лондона новую книгу. Я ночью прочитал пару глав. Очень интересно. Называется: Enlightenment Now: The Case for Reason, Science, Humanism, and Progress. Очень четко ясно. Вот к вопросу о свободе, рациональной жизни… Книга эта «Просвещение сейчас: о разуме, науке, гуманизме и прогрессе». Это книга против мракобесия, это книга, которая апеллирует к научным фактам и к тому, как сейчас много суеверия, много всякого идиотизма, когда университеты открывают кафедры теологии, и там защиты диссертаций проходят быстрее, чем защиты диссертаций по важнейшим научным направлениям.

    Мне кажется, что это очень интересная постановка вопроса: разум, наука, гуманизм и прогресс – вот это те категории, которые стержнем пронизывать должны наши оценочные суждения всех инициатив власти и общественных деятелей: являются ли они разумными, базируются ли он на научных знаниях, ведут ли они к гуманизму в широком смысле жизнь людей, и к прогрессу, которые тоже достаточно четко могут описываться в рациональных критериях. Поэтому эта книга – говорим разуму человеческому против отвратительных попыток погрузить общество, в том числе и наше, в средневековье и в средневековую систему ценностей.

    Извлечение из вступления Константина Ремчукова на Эхе Москвы подготовил В. Лебедев

Комментарии
  • Boris Kollender - 24.04.2018 в 22:34:
    Всего комментариев: 274
    То, что "разум, наука, гуманизм и прогресс – вот это те категории, которые стержнем пронизывать должны наши оценочные суждения всех инициатив власти и общественных Показать продолжение
    Рейтинг комментария: Thumb up 0 Thumb down 0
  • ow@pisem.net - 27.04.2018 в 02:36:
    Всего комментариев: 367
    Путин, Путин... Затрахали! Он ведь не демон зла, в конце концов, а просто лидер политической, экономической и силовой элиты России. Пофантазируем, господа. Завтра Показать продолжение
    Рейтинг комментария: Thumb up 0 Thumb down 2

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?