Независимый бостонский альманах

Плодовитый Ландау

18-02-2020

Landau-Lev

  • Я глубоко убежден в том, что многие достижения института, в котором я проработал всю жизнь, связаны с работами его теоретиков, создавших глубокий и основательный фундамент для понимания природы изучаемых физических явлений. Многие теоретики УФТИ (ныне ННЦ ХФТИ) — его слава и гордость. Я не ошибусь, если скажу, что именно благодаря их работам институт долгое время считался мировым центром физики, притягательным для самых выдающихся ее представителей. Увы, ныне это — преданья старины глубокой…
    Мы до сих пор недооцениваем роль личности в истории. Александр Сергеевич Пушкин как-то сказал, что он оказал на российскую словесность большее влияние, чем всё министерство народного образования, несмотря на полное неравенство средств. Роль гения значительно шире его персонального вклада — он тот центр кристаллизации, из которого берет начало огромный драгоценный кристалл. Гений, помимо прочего, — это его школа, его влияния, его наследие, наследие его учеников и т. д. Приход гения — это всегда новый отсчет времени, точно так, как его уход часто оказывается началом заката. Я не исключаю, что столь часто случающиеся закаты культур, помимо прочего, обусловлены дефицитом гениальных людей, неизбежно ведущим к неправильным ответам стран и народов на вызовы истории.
    Лев Ландау — не просто Ландау как человек, Ландау — это событие, явление, феномен, не будь которого не было бы довоенного УФТИ, как его не было бы без Шубникова, Ланге или Хоутерманса. Иваны, не помнящие родства, не осознают дальнодействия влияний личностей масштаба Ландау — влияний, которые сохранились даже в длительном процессе противоестественного отбора ученых-«совков». Далее я поведу речь о вкладе Ландау в теоретическую физику, но гораздо важнее, с моей точки зрения, другое: Ландау обучил своих учеников существу этой науки, внушил им пламенную любовь к ней, заразил своим вдохновением и энтузиазмом. Иррадиация, идущая от Ландау, не менее важна, чем его конкретные результаты. По словам А.И.Ахиезера, только после общения с Ландау он понял, что это за наука — теоретическая физика. Не будь в УФТИ всех его директоров, вместе взятых, мало бы что изменилось. Не будь Ландау, это был бы совсем иной, провинциальный и заштатный институт.
    Лев Давидович Ландау (Дау) стал вторым руководителем теоротдела УФТИ. Школу Ландау кончил в возрасте 13 лет (1920), а к 19-ти опубликовал четыре научных работы, в одной из которых («Проблема торможения излучением») впервые использовал матрицу плотности — ныне широко используемое математическое выражение для описания квантовых энергетических состояний. Ландау с детства увлекался математикой, но быстро уразумел, что математика отвлеченна и что в ней он «не сможет, выражаясь вульгарно, стать хозяином»: «А теорфизику я могу охватить всю!»
    Юный Ландау был буквально ошеломлен теорией относительности, а также волновой и квантовой механикой, которым обучался по оригинальным статьям авторов, потому что в годы его молодости в России, кроме М.Бронштейна, не было специалистов, которые бы знали эти только что зародившиеся науки. Ландау не признавал книг, считая, что они — «кладбище, в котором погребены отслужившие свой век идеи прошлого». Его интересовала не прошлая, а исключительно настоящая и грядущая физика, истоки которой можно было обнаружить исключительно в «горячих» журнальных статьях.
    Его самообразование заключалось в «проглатывании» огромного количества научных журналов, которые он читал очень своеобразно: молодого Ландау интересовала постановка задачи и конечный результат. Содержание статей он опускал: «Что он делает, мне нужно узнать от автора, как делать — я сам знаю лучше него». В более поздние годы, по свидетельству учеников, читал он мало: каждое утро приходил в библиотеку исключительно для того, чтобы выписать названия новых работ, которые они должны были изучить и рассказать ему. Понимал он всё мгновенно и столь же скоро выносил приговор, редко подлежащий пересмотру (хотя далеко не всегда справедливый).
    Малоизвестный факт: написанию известного многотомника по теоретической физике предшествовала идея создания еще одной книги, которую Ландау задумал вместе с М.Бронштейном. М.Бронштейн и Л.Ландау состояли в дружеских отношениях и в молодости задумали совместную монографию «Статистическая физика». Но ее неоконченная  рукопись не успела превратиться в монографию все по той же причине — сталинского террора, под топор которой угодили оба, причем первый с летальным исходом...
    Давиденко вспоминал Ландау ленинградского периода как провинциала и задиру.
    Последнее качество проявилось уже в ранней молодости. Считая Эйнштейна величайшим физиком мира, а его теорию гравитации — самой красивой из физических теорий, Ландау в возрасте 21 года позволил себе фронду во время выступления Эйнштейна на собрании Германского физического общества. По свидетельству очевидца Отто Фриша, когда Эйнштейн закончил доклад и председательствующий предложил задавать вопросы, «в задних рядах встал молодой человек и сказал примерно так: «То, что профессор Эйнштейн рассказал нам, не так уж глупо. Однако второе уравнение, строго говоря, не следует из первого. Необходимо предположение, которое не доказано…» Все обернулись, разглядывая смельчака. Все, кроме Эйнштейна, который смотрел на доску и думал. Через минуту он перевел взгляд на аудиторию и сказал: «Молодой человек совершенно прав; забудьте всё, что я сегодня вам рассказал».
    Во время европейской командировки молодой Ландау спорил не только с Эйнштейном, но с Вольфгангом Паули, которого посетил в Цюрихе, с самим Бором в Копенгагене и с ассистентом Паули Рудольф Пайерлсом, из дискуссии с которым получилась замечательная совместная работа, связанная с проблемой световых квантов.
    В УФТИ Ландау появился в августе 1932-го после полуторагодовой научной командировки во Францию, Германию, Швейцарию, Данию и Голландию (1929–1931). В крупнейших научных центрах Европы молодой теоретик общался с Бором, Гёйзенбергом, Паули, Борном, Шрёдингером, Пайерлсом, другими творцами физики ХХ века. До конца жизни Ландау сохранил дружеские чувства к Нильсу Бору, оказавшему на него особенно сильное влияние. Можно сказать, что сам Ландау принадлежал к школе Бора, являясь одним из самых ярких ее представителей.
    Стажируясь в лучших научных центрах Европы, Ландау имел возможность убедиться в том, как далеко шагнула современная теоретическая физика и даже сокрушался, что великие физики не оставили после себя серьезных задач: «Подобно тому как все хорошие девушки уже разобраны и замужем, так и все хорошие задачи уже решены. И вряд ли я найду что-нибудь среди оставшихся». Тогда ему казалось, что он обречен подбирать «крохи» со стола великих, к которым он причислял Эйнштейна, Бора, Шрёдингера, Гёйзенберга, Дирака, Ферми и Оппенгеймера. Только набравшись опыта, он понял, что ему тоже по  силам решение многочисленных и непрерывно возникающих крупных научных проблем.
    К 1929 году относится публикация работы Ландау о диамагнетизме свободных электронов, поставившей его в один ряд с крупнейшими физиками мира. Одна из первых решенных им проблем связана с квантованием движения электрона в постоянном магнитном поле (совместно Р.Ф.Пайерлсом). В результате этого в физике наряду с парамагнетизмом Паули появился диамагнетизм Ландау. Работы, выполненные в уфтинский период, окончательно утвердили его в числе ведущих физиков-теоретиков мира. Это не удивительно: алмаз-самородок гранили лучшие мастера, так что и результат вполне закономерен. Ландау стал выдающейся фигурой в физике ХХ века, теоретиком-универсалом, интересы которого охватывали многие направления современной физики. И во всех этих областях им достигнуты выдающиеся результаты, ставящие Льва Давидовича в первую шеренгу корифеев мировой науки.
    Возвратившись после заграничной стажировки в Ленинград, Ландау не нашел понимания в ЛФТИ, что вполне понятно: тогда он относился свысока даже к Иоффе, резко критиковал его за ошибки в работе по тонкослойной изоляции, а в 1936 году назвал взгляды Иоффе примитивными и неприемлемыми, а руководящий стиль — авторитарным и высокомерным. Видимо, здесь можно говорить о конфликте поколений: восходящие звезды теоретической физики — Ландау, Бронштейн, Гамов — были не в ладах со своими предшественниками по причине реального или мнимого консерватизма последних.
    В 1932 году разгорелся еще один конфликт — по поводу предложения «молодых» о создании в Ленинграде на базе Физического отдела Физико-математического института Института теоретической физики во главе с Гамовым и Ландау. «Путч» молодых — так отнеслось к этому предложению тогдашнее руководство — их не поддержали Иоффе, Френкель, Рождественский, Фок и другие *.
    Любопытный факт. П.Эренфест как-то сказал, что если создать институт из Гамова, Ландау и Фока, то любая страна гордилась бы таким институтом. Однако, Иоффе категорически такую идею не поддерживал под тем предлогом, что нельзя отрывать теорию от эксперимента. Неприязнь Иоффе и Ландау была обоюдной. Ландау никогда не скрывал своего мнения о Иоффе, как о человеке, который «физики не понимает». Да и сам Иоффе в письме к Эренфесту приводил мнение Ландау о себе самом: «Какой он физик? он талмудист а не физик». По мнению А.И.Ахиезера, Ландау переехал из Ленинграда в Харьков, «потому что Иоффе его сюда выпер».
    От проблемы несовместимости поколений и характеров Ландау действительно спасло приглашение переехать в Харьков: тогда директор УФТИ И.В.Обреимов предложил ему должность заведующего теоретическим отделом, полную свободу в выборе тематики и в подготовке молодых физиков. Можно сказать, что Европа «огранила» русский алмаз, а УФТИ стала ему alma mater — именно здесь он начал тот большой путь в науке, который завершился Нобелевской премией **, избранием академиком ведущих Академий наук мира и гроздью открытий мирового уровня.Я хотел бы подчеркнуть, что математика и физика — дисциплины, как музыка или балет, требующие ранней тренировки, в данном случае — ума. Огромный объем информации и ее сложность невозможно усвоить в зрелом возрасте. Люди, поздно приходящие в науку, практически не имеют возможности творить ее на равных с вундеркиндами. Я обратил внимание на тот факт, что большинство положительных героев моей книги были выходцами из интеллигентных, профессорских семей, в которых дети имели возможность получить раннее образование и развитие. Только в редких случаях с ними могли на равных конкурировать «кухаркины дети». Это — констатация, а не упрек. Серьезную физику ХХ века творили «бюргеры» в том смысле, который вкладывал в это слово самый гениальный из них — Иоганн Вольфганг Гёте. В своем окружении я тоже четко различал две группы ученых — имевших возможность раннего интеллектуального развития и лишенных ее. Большинство отрицательных героев этой книги принадлежат ко второй, хотя, в сущности, они не виноваты ни в своем крестьянском происхождении, ни в собственной  «совковости»…
    Бесспорная заслуга Ивана Васильевича Обреимова состояла в том, что он уже в начале 30-х понял огромную роль теоретической физики и впервые в СССР организовал в нашем институте теоротдел, ставший гордостью института.
    Теоротдел УФТИ Лев Давидович возглавлял в 1932–1936 годах и одновременно заведовал кафедрой теоретической физики Харьковского механико-машиностроительного института (ныне — Политехнического университета), а с 1935 года перешел преподавателем и затем заведующим кафедрой экспериментальной физики в Харьковский университет. Знаменитый курс физики начал складываться из лекций Ландау в этих учебных заведениях.
    Ландау резко контрастировал на сером фоне науки начала тридцатых: гений, человек, прошедший лучшие университеты Европы, острослов, умница — на фоне провинциальных физиков, «выдвиженцев» и рабфаковцев… К тому же человек импульсивный и несдержанный, он не скрывал своего пренебрежительного отношения к недоучкам, в глаза говоря всё, что о них думает. Порой на экзаменах он ставил двойки каждому второму студенту, приговаривая при этом, что «теоретическая физика — занятие не для славян». Не удивительно, что лузеры Ландау не любили. Мстительные студенты приклеили ему даже несправедливую и оскорбительную кличку «Левко Дуркович», навесив на преподавателя эпитет, относящийся к ним самим.
    А.И.Ахиезер, один из первых учеников Ландау в УФТИ, охарактеризовал его следующим образом: «Когда я увидел Ландау первый раз, я мгновенно понял, что он — необыкновенный человек». Для него Ландау был одновременно титаном и великим учителем. Он часто сравнивал Ландау с гениальным хирургом: решая проблему, Ландау, словно манипулируя невидимым скальпелем, безошибочно устранял все трудности.
    Но молодого гения недолюбливали и чиновники от науки, позже получившие название ее «организаторов».        В связи с этими научными чинушами вспоминается более поздний эпизод, связанный с именем Ландау и поведанный Ю.П.Степановским. Когда после ухода великого ученого возникла идея создать Институт теоретической физики им. Ландау, неожиданную помощь в решении возникших проблем оказала некая чиновная дама. Ее поддержка помогла решить заволокиченную проблему. Когда институт был создан и И.М.Халатников пришел поблагодарить патронессу, та спросила: «Скажите, пожалуйста, а кто он такой, этот Ландау? И из какой он страны?»
    Появившись в университете, Ландау ужаснулся курсу, читаемому деканом физмата А.В.Желиховским, — видимо, неудовлетворенность подготовкой студентов породила у него замысел нового курса физики, но тогда прибавила к большому количеству недоброжелателей еще одного — декана. Кратковременное пребывание Ландау в университете оставило здесь неизгладимый след: после него уровень преподавания физики в университете резко улучшился — эстафету подхватили Ахиезер, Синельников, позже Пинес, Гегузин и другие. Все они, особенно Ахиезер и Гегузин, были лекторами от Бога.
    Понимая необходимость основательной и глубокой подготовки физика-теоретика, Ландау продумал и осуществил так называемый «теоретический минимум» — всеобъемлющую программу, предусматривающую самостоятельную работу претендентов для его сдачи. Он не требовал универсальности от других, но знание всех разделов теоретической физики — по крайней мере в объеме теорминимума — считал обязательным. Всего 43 фамилии значатся в списке тех, кто в период между 1934 и 1961 годами сдали теорминимум Ландау, но это был совершенно уникальный отбор: около половины сдавших его со временем стали академиками и выдающимися учеными. Работая в УФТИ, Ландау добился заметной прибавки зарплаты всем, кто сдаст его теорминимум.
    Здесь следует упомянуть и то, что в начале тридцатых в стране вообще не было учебников по современной физике, и с ее достижениями ученые знакомились исключительно по новым журнальным статьям. Величайшая заслуга Ландау заключается в том, что, при всем своем недоверии к старым учебникам, он одним из первых понял важность и необходимость курса теоретической физики для студентов.
    Во время работы в УФТИ Ландау была присуждена ученая степень доктора физико-математических наук без защиты диссертации (1934), а годом позже — звание профессора. Он руководил теоретическим семинаром, собиравшим крупных харьковских физиков и приезжих.
    В УФТИ Л.Д.Ландау работал в тесном сотрудничестве с экспериментаторами, особенно с Л.В.Шубниковым.  А.И.Ахиезер вспоминал, что очень часто Шубников и Ландау допоздна вместе работали в институте, а ужин им приносила жена Шубникова Ольга.
    Харьковские работы Ландау удивляют широтой охвата: происхождение энергии звезд, дисперсия звука, передача энергии при столкновениях частиц, рассеяние света, магнитные свойства материалов, сверхпроводимость, фазовые переходы веществ из одной формы в другую, движение потоков электрически заряженных частиц, электромагнитные ливни в веществе. Все эти работы объединяло виртуозное владение математическим аппаратом для решения сложных физических задач. Работы Ландау уфтинского периода касаются разных областей физики: теории сверхпроводимости, теории твердого тела, теории ферромагнетизма, квантовой электродинамики и теории плазмы. Физикой ядра, работая в УФТИ, Ландау заняться не успел, хотя позже изучал температуру ядер, проблемы излучения нейтронов, нейтронную ширину, участвовал в программе создания ядерного оружия.
    Перечислю наиболее значительные результаты, полученные Ландау в УФТИ:
    — Создание теории доменной структуры ферромагнетиков (вместе с Е.Лифшицем) и вывод уравнения движения магнитного момента — уравнение Ландау-Лифшица (1935); тогда в физику было введено понятие антиферромагнетизма как особой фазы магнетика (1936);
    — Построение феноменологической теории фазовых переходов второго рода и теории промежуточного состояния сверхпроводников (1935–1937);
    — Вывод кинетического уравнения для плазмы в случае кулоновского взаимодействия и установление вида интеграла столкновений для заряженных частиц (1936);
    — Теоретическое описание явления электромагнитных ливней в веществе на значительно более высоком уровне, чем это сделали Оппенгеймер и др. Интерес к этой работе возник у Ландау еще в 1935 году после возвращения от Бора.
    Современная теория антиферромагнетизма зиждется на теоретических работах Ландау и работах Шубникова, предсказавших и обнаруживших существование антиферромагнитных солей.
    В пионерской работе «Интеграл столкновений при кулоновском взаимодействии» предложено кинетическое уравнение и установлен вид интеграла столкновения частиц (интеграл так и называется «интеграл Ландау»). Интеграл столкновений Ландау и уравнения Власова надолго определили главное направление развития работ по теоретической физике плазмы.
    Вот как описывает уфтинские результаты Ландау А.И.Ахиезер: «Важнейшей работой Ландау в области магнетизма была работа о движении магнитного момента в ферромагнетике. Совместно с Е.М.Лифшицем он установил уравнение движения момента. Этим уравнением широко пользуются при исследовании самых различных процессов в магнитоупорядоченных средах. Особенно важно это при изучении колебательных процессов в таких средах… Необходимо отметить также и то, что Ландау принадлежит первая математическая теория доменной структуры ферромагнетиков».
    Будучи физиком-универсалом, уверенно и компетентно работавшим в различных разделах теоретической физики — от гидродинамики до квантовой теории поля, Ландау  внес огромный вклад в квантовую теорию, физику твердого тела, фазовые переходы, сверхпроводимость и сверхтекучесть, магнетизм, физику низких температур, космические лучи, физику атомного ядра и элементарных частиц, физику плазмы, исследования природы и взаимодействия элементарных частиц. Про него говорили, что в «огромном здании физики XX века для него не было запертых дверей». Необыкновенно одаренный математически, Ландау, шутя, говорил о себе: «Интегрировать научился лет в 13, а дифференцировать умел всегда».
    Широкий диапазон исследований, педагогический дар и демократичность Ландау привлекли к нему многих одаренных студентов и молодых ученых, в том числе Евгения Михайловича Лифшица, ставшего не только ближайшим сотрудником Ландау, но и личным другом. Выросшая вокруг Ландау школа во многом способствовала превращению Харькова в ведущий центр советской теоретической физики.
    Характеризуя творческий метода Ландау, профессор Массачусетского Технологического института, а в прошлом уфтинец Ласло Тисса, писал: «Я не думаю, что он когда-нибудь встречался с Эйнштейном. Однако по творческому стилю его способность отталкиваться от идеи и связывать ее при помощи математических рассуждений с обозримым результатом напоминает мне Эйнштейна» *.
    Уникальное свойство сознания Ландау заключалось в молниеносном понимании сути проблемы, еще — в могучей, потрясающей логике, позволявшей ему мгновенно находить противоречия и ошибки в работах коллег и отбрасывать их как «патологические». Любимое выражение Ландау — «чушь собачья» — относилось, наверное, к 90% информации, которую он получал. Приблизительно таким было и соотношение его недоброжелателей и почитателей. Категоричность и задиристость Ландау часто проявлялись в безапеляционных и грубых приговорах, которые он нередко давал работам, излагаемым на его семинаре: «Бред сивой кобылы» или «Статья сплошная “патология”. Не стоит терять на нее время». Такой вердикт нередко выносился тотчас после постановки задачи.
    При всем том самоуверенность и самомнение не раз подводили великого физика, который, при всей своей интуиции, мог быть несправедливым и даже недальновидным. Ландау отравил первые выступления Н.Н.Боголюбова, не принял абрикосовские вихри и пространственную дисперсию диэлектрической проницаемости среды А.И.Ахиезера, называл иваненковскую протон-нейтронную модель ядра «филологией», препятствовал публикации работы Д.В.Волкова о парастатистике, не желал слушать, что кто-то продолжает заниматься релятивистскими волновыми уравнениями после работ Гельфанда и Наймарка, похоронил идею А.И.Ахиезера и Л.Э.Паргаманика удержания плазмы в магнитном поле *. А.И.Ахиезер поведал о многочисленных случаях, когда Ландау категорически отказывался принять хорошую чужую работу. Однажды А.И.Ахиезеру и И.Я.Померанчуку с большим трудом удалось убедить Ландау в необходимости напечатать работу, прославившую впоследствии ее автора. Ландау, долго сопротивлялся и, наконец, сдался под напором своих учеников. Но последнее слово оставил за собой: «Ладно, печатайте, но чтобы я об этом говне больше никогда не слышал!» Еще Ландау совершенно не терпел, когда кто-то со стороны «влезал» в его тематику; правилом даже для его учеников было: «Учитель застолбил участок, не лезьте!»
    Школа Ландау начала складываться в Харькове и состояла из таких же молодых людей, как и он сам. Он же занимался «естественным отбором» — брал самых талантливых и имевших хорошую подготовку студентов, считая высшим даром физика глубокое понимание назревших проблем: «Жизнь человека слишком коротка, чтобы браться за безнадежные проблемы; память — ограничена, и чем больше научного сора будет засорять твою голову, тем меньше останется места для великих мыслей».
    В тесном кругу учеников происходил отбор материала по механике, электродинамике, теории относительности, статистической физике и квантовой механике, который необходимо знать человеку, пытающемуся плодотворно работать в области теоретической физики.
    Будучи выдающимся педагогом, Ландау понимал важность курса теоретической физики, максимально приближенного к переднему краю науки. Именно такой он задумал и создал. Это стало возможно благодаря соавторам, прежде всего Е.М.Лифшицу. Письму Ландау предпочитал диктовку, но и последняя требовала большого напряжения, а не выливалась автоматическим письмом как строки Корана или Апокалипсиса.
    Ландау признавался, что ему всегда было трудно излагать свои мысли на бумаге: «…Я совершенно не способен к какой-либо писательской деятельности, и всё, написанное мной, всегда связано с соавторами». Его требовательность к тексту была столь высокой, что стремление к лаконичности и строгости выражений делали работу над текстами мучительной, так что черновую ее часть всегда осуществляли ученики.
    Подобно большинству великих пророков, Ландау не любил и не умел писать — он выдвигал идеи, которые обрабатывали ученики. Без Е.М.Лифшица курс теоретической физики не смог бы появиться. Важнейшей и плодотворнейшей школой стали также знаменитые, я бы сказал —  легендарные, семинары Ландау, собиравшие видных физиков Харькова, а затем Москвы. Поскольку Ландау крайне негативно относился ко всему, что тормозило развитие науки, от него всегда крепко доставалось как «верхам», так и «низам», не отвечавшим его высоким критериям физика-профессионала.
    Формируя свое окружение, Лев Давидович отбирал лучших из лучших. Поэтому, пройдя школу Ландау, большинство его учеников в дальнейшем сами стали выдающимися физиками. Достаточно упомянуть имена его первых аспирантов-уфтинцев А.И.Ахиезера, Е.М.Лифшица, И.Я.Померанчука, А.С.Компанейца, В.Л.Германа, В.Л.Левича… Огромной заслугой Ландау является создание отечественной школы физиков-теоретиков, в состав которой входили также А.А.Абрикосов, А.Б.Мигдал, Л.П.Питаевский,  И.М.Халатников и многие другие… По словам И.М.Халатникова, школа Ландау возникла не стихийно, она была задумана, запрограммирована, а теорминимум стал механизмом, позволявшим производить в течение многих лет селекционную работу — собирание талантов.
    Важной особенностью Ландау-учителя была абсолютная самостоятельность, даваемая им ученикам. Он учил их самим находить задачи и делать предварительные расчеты, приходя на помощь исключительно при появлении серьезных затруднений.
    Некоторые из учеников Ландау позже стали активными участниками атомного проекта, а Померанчук выдвинулся в число самых выдающихся советских физиков-теоретиков. Со своими учениками и близкими сотрудниками, которые с любовью называли его Дау, он поддерживал многолетние дружеские отношения. Именно в УФТИ с участием учеников писались первые тома всемирно известного, я бы сказал — эпохального, курса теоретической физики Ландау, опубликованного им и Е.М.Лифшицем в виде серии учебников, содержание которых авторы пересматривали и обновляли в течение последующих двадцати лет. Эти учебники, переведенные на многие языки, во всем мире заслуженно считаются классическими, представляя собой энциклопедию теоретической физики ХХ века. За создание этого курса в 1962 году авторы были удостоены Ленинской премии.
    После переезда по приглашению П.Л.Капицы в Институт физических проблем АН СССР (1937) Ландау также возглавлял теоротдел. В 1937 году он впервые получил соотношение между плотностью уровней в ядре и энергией возбуждения, что позволяет считать его (наряду с Гансом Бёте и Виктором Вайскопфом) одним из создателей статистической теории ядра.
    Отталкиваясь от опытов Капицы, обнаружившего необычные свойства гелия при температурах ниже 2,17 К, и гипотезы работавшего в Харькове Ласло Тиссы о сосуществовании двух форм гелия — нормальной (гелий-I) и сверхтекучей (He II), Ландау вслед за Эйнштейном построил  теорию квантовой жидкости, объяснившей зависимость вязкости жидкого гелия от температуры и — после усовер- шенствования теории — аномалии распространения звука в низкотемпературных жидкостях (1940–1941).
    Сверхтекучесть была объяснена тем, что сверхтекучий He II, охлажденный ниже 2,17 К, представляет собой бозе-эйнштейновский конденсат (точнее, около 8 % атомов гелия превращаются в бозе-конденсат, и они-то и придают гелию свойство сверхтекучести).
    В дальнейшем эта теория помогла продвинуться в понимании явления сверхпроводимости: совместно с В.Л. Гинзбургом Ландау построил феноменологическую теорию сверхпроводимости (1950) и развил теорию ферми-жидкости (1957). За пионерские исследования в области теории конденсированных сред, в частности теории жидкого гелия, в 1962 году Ландау была присуждена Нобелевская премия по физике.
    Многие физические эффекты носят его имя: уровни энергии Ландау, диамагнетизм Ландау, теория фазовых переходов второго рода Ландау, затухание Ландау, интеграл столкновений Ландау. Например, последний позволил решить задачи о релаксации, нагреве и электропроводности плазмы. Ландау установил, что колебания плазмы, даже в отсутствии столкновений, будут затухающими — он обнаружил затухание волн в плазме, названное его именем.
    В иерархии стимулов ученого приоритетное место должны занимать неистощимое любопытство и страсть к познанию природы. Ландау без устали повторял, что работать ради посторонних целей, ради славы, ради того, чтобы сделать великое открытие — тратить время насмарку. Во второй половине жизни его совершенно не интересовала бюрократическая карьера — он неоднократно отказывался от предложения П.Л.Капицы организовать для него самостоятельный институт теоретической физики.
    Судя по всему, Ландау никогда не задумывался о природе гениальности, считая, что залогами успеха физика являются любознательность, увлеченность, огромное трудолюбие и обладание дисциплинирующей техникой, в частности — активное использование математики, без которой стать теоретиком невозможно.
    Е.М.Лифшиц констатировал, что Ландау «всегда стремился упростить сложные вопросы и показать как можно более ясно фундаментальную простоту, присущую основным явлениям, описываемым законами природы. Особенно он гордился, когда ему удавалось, как он говорил, «тривиализовать» задачу.
    Ландау настаивал на реформировании университетского курса математики с приспособлением его к решению конкретных задач теоретической физики. Страстную любовь к науке, энтузиазм, за которым не стоит никаких посторонних побуждений, он считал важнейшими залогами успеха. По свидетельству Е.М.Лифшица, Лев Давидович был врагом всякой поверхностности и дилетантизма: приступать к самостоятельной научной работе можно лишь после достаточно всестороннего изучения основ науки.
    Ландау мечтал написать книги по физике на всех уровнях — от школьных учебников до курса теоретической физики для специалистов. Он успел выпустить первые тома «Курса общей физики» и «Физики для всех».
    Лично меня потрясает в Ландау уникальное сочетание исключительно рационального ума с многочисленными озарениями. Я могу объяснить этот парадокс абсолютной поглощенностью физикой, физическим подходом к бытию. Для Дау не существовало мистики, магии, загадочных явлений человеческой психики — всё это он считал надуманной болтовней и верхоглядством, ибо абсолютно доверял лишь дискурсу, анализу, расчету,   формуле. Для него физика была высокой математизированной наукой, призванной разъяснять непонятное. На все иные пути познания или иные виды мышления накладывалось абсолютное табу. Проблема «дара Божьего», каким был он сам, его не волновала — он принимал собственную гениальность как нечто естественное и не требующее разбирательств.
    В.Л.Покровский вспоминает, с какой марксистской агрессивностью Ландау боролся со всем, выпадавшим из  материализма — это было для Дау дремучестью и суеверием: «А суеверие  интеллигента в тысячу раз отвратительнее, чем суеверие невежественной бабки!».
    Конечно, это не означает, что Дау не интересовали «вечные темы», но и их он разрешал с математической однозначностью, сводя вечное и бесконечное к ясному и материальному. Как сказали бы философы, духовность он выносил за скобки. Вопросы, что такое духовность, вечность, божественность, счастье, страдание, не входили в сферу его интересов, ибо их нельзя описать формулой или определить однозначно.
    Трудности жизни и эпохи не сделали его пессимистом, а сложность современного мира он объяснял исключительно непознанностью пока еще недоступной разуму простоты.
    Ландау не терпел напыщенности, и его нелицеприятная, часто остроумная критика иногда создавала впечатление о нем как о человеке резком, экспансивном и даже неприятном. Но П.Л.Капица и А.И.Ахиезер, хорошо знавшие Дау, отзывались о нем как о «человеке очень добром и отзывчивом, всегда готовом прийти на помощь несправедливо обиженным людям». Действительно, Ландау вел обширную переписку со многими корреспондентами, уделяя значительную часть своего времени решению жизненных проблем неизвестных ему людей. Негативное отношение к Ландау во многом объясняется тем, что, будучи бескомпромиссным и принципиальным, он органически не терпел фальши и бездарности и, не стесняясь, открыто и нелицеприятно высказывал свою критику в адрес сильных мира сего. Так, в частности, случилось с ошибочной работой Иоффе о тонкослойной изоляции. Естественно, корифеям не нравилась критика молодого ученого. Тот же Иоффе, болезненно реагируя на критику, несправедливо переадресовывал Ландау «талмудизм», а его работы считал оторванными от реальной физики *. Ничто человеческое…
    Как я уже писал в разделе «Дело УФТИ», переезд Ландау в Москву по приглашению П.Л.Капицы не спас его от  репрессий 1937 года. В отличие от арестов людей совершенно невиновных, Ландау своим нонконформистским поведением и резкими высказываниями вызывал раздражение не только у непосредственного начальства. В частности, он нелицеприятно отзывался о проходимце в науке харьковском академике С.Ю.Семковском, называя «воинствующих материалистов» типичными средневековыми схоластами, какими многие представители тогдашней «красной профессуры» были на самом деле.

     

    Только один пример: в конце 1936 года в журнале «Новый мир» появилась статья марксиста-ленинца В.И.Львова «Материя и энергия», в которой автор, борясь с «идеализмом в физике», объявлял световые кванты «чистой фикцией», связь материи и энергии — мифом и дуальную природу света — «невероятной и запутаннейшей уткой». Ландау звал автора этой статьи не иначе как «писака Львов». Позже он комментировал свое изгнание из Харьковского университета следующим образом: «Меня уволили за проталкивание буржуазных идей на лекциях».
    Здесь необходимо напомнить, что борьбу с «диалектическими неучами» Ландау начал гораздо раньше. Еще в начале тридцатых Ландау, Гамов и Бронштейн написали «красному директору» Гессену издевательское письмо, остро высмеивающее его энциклопедическую статью в защиту эфира. Результатом стало то, что, по словам Гамова, «они были признаны виновными в контрреволюционной деятельности решением рабочих из механических мастерских Физического института». То было время, когда декретом Коммунистической академии матричная механика Гейзенберга была объявлена антиматериалистической и власти предписывали ученым использовать исключительно волновую механику Луи де Бройля…
    За увольнением Ландау из университета последовал открытый протест видных ученых, выразившийся в коллективной подаче заявлений на увольнение (Л.В.Шубников, И.Я.Померанчук, Е.М.Лифшиц, А.К.Кикоин, В.С.Горский, Н.А.Бриллиантов, А.И.Ахиезер). В частности, В.С.Горский в своей петиции написал так: «Поскольку проф. Ландау — лучший теоретик и заменить его кем-нибудь невозможно, считаю работу в университете нецелесообразной».
    В условиях начала 1937 года акция протеста получила название «антисоветской забастовки» со всеми вытекающими из этого определения последствиями. Поняв всю серьезность грозящей «забастовщикам» опасности, они начали спасаться каждый в отдельности, но к этому моменту НКВД уже занялось «делом УФТИ» и для некоторых участников акции (Шубникова, Горского, Ландау) «забастовку» присовокупили к другим «прегрешениям». Л.Д.Ландау попытался «унести ноги», умчавшись в Москву, но его «достали» и там.
    Кстати, руководство теорфизического отдела ИФП П.Л.Капица вначале предложил Максу Борну, но после отказа последнего пригласил Ландау из Харькова. Была надежда, что переезд выдающегося ученого спасет его от репрессий, но, увы…
    Многое в резком поведении Ландау находит свое объяснение в его абсолютной нетерпимости к чиновникам, тормозившим развитие науки или навязывающим ей свои бездарные решения. Следует отметить, что, по крайней мере, до 1935 года Ландау был горячим поклонником марксизма-ленинизма, в категорической форме отвергавшим любые антисоветские высказывания. По свидетельству Гамова, Ландау «всегда был ревностным марксистом троцкистского толка» и в Копенгагене демонстративно носил красную спортивную куртку * как символ своих марксистских взглядов.
    Советская действительность быстро охладила его политический пыл. Конкретным поводом для ареста Ландау послужила антисталинская листовка, написанная им вместе с Корецом. Приведу отрывок из нее: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Товарищи!.. Страна затоплена потоками грязи и крови… Хозяйство разваливается… Сталинская клика совершила фашистский переворот. Сталин подобен Гитлеру и Муссолини… Палачи из НКВД способны только избивать беззащитных заключенных, ловить ничего не подозревающих беззащитных людей, разворовывать народное имущество и выдумывать нелепые судебные протесты». А вот показания, выбитые у Ландау в тюрьме: «К началу 1937 года мы пришли к выводу, что партия переродилась, что советская власть действует не в интересах трудящихся, а в интересах узкой правящей группы, что в интересах страны свержение существующего правительства и создание в СССР государства, сохраняющего колхозы и государственную собственность на предприятия, но построенного по типу буржуазно-демократических государств».
    М.Хейфец, изучая материалы «дела Ландау», пришел к заключению, что в вопросах следователя к подследственному был серьезный и необъяснимый «прокол»: чекист ни разу не задал естественного вопроса, кому эту листовку авторы давали читать? Почему такой вопрос был тогда обязательным? Со времен средневекового суда, законам которого подчинялся суд советский, первостепенным был вопрос о сообщниках еретиков, ведьм, посланцев дьявола. Дабы понять причину этой странности, Хейфец разыскал в Израиле дочь Кореца, и та поведала ему, что незадолго до смерти отец рассказал ей, что у письма был третий «соавтор», именно ученик Ильи Сельвинского и крупный советский поэт Павел Коган. Именно он и отнес это письмо в НКВД, исполнив свой «гражданский долг». Я уже писал о степени помутнения мозгов советских образованцев под влиянием большевистской пропаганды: тогда такой поступок поэта уже не считался доносом или наветом — исключительно исполнением гражданского долга. Так что у следователя не было необходимости выявлять сообщников — он всё знал непосредственно от информатора.
    Ландау арестовали 27 апреля 1938 года как «руководителя харьковской антисоветской вредительской организации, проводившей подрывную работу в науке». За сим последовали ходатайства нескольких выдающихся отечественных (П.Л.Капица) и зарубежных (Н.Бор) ученых, благодаря которым, главным образом — героически-бесстрашному поведению Петра Леонидовича Капицы — через год Ландау был освобожден и вернулся к научной работе.
    Много лет спустя, когда однажды П.Л.Капица обругал институтских теоретиков, у Ландау спросили:
    — Почему вы не вступитесь за товарищей?
    Ответ:
    — Я никогда не выступаю против Капицы: он спас мне жизнь.
    Капица спас Ландау жизнь, рискуя своей — знал, против кого поднимает голос, знал и не устрашился. Его письмо к Сталину начинается словами: «Сегодня утром я узнал, что арестовали Ландау». «Сегодня утром» — означает, что он не терял ни минуты и не колебался, вступаясь за великого физика.
    Все также знают, что отчаянное заступничество П.Л.Капицы спасло Ландау жизнь, гораздо менее известно то, что последний пребывал в «подсудном» состоянии на поруках у Капицы вплоть до 1990 года, то есть и тогда, когда оба нобелевских лауреата уже ушли из жизни…
    П.Л.Капица вытащил из тюрьмы не только Ландау: на его счету спасение Н.Н.Лузина, В.А.Фока и И.В.Обреимова. Свободный человек, он написал несколько яростных и вдохновенных писем в защиту коллег, с предельной четкостью разъяснявших властям, что теряет страна от репрессий, направленных против выдающихся ученых.
    Участие Ландау в атомном проекте сводилось к оценке результатов взрыва и особенностей ударных волн на больших расстояниях от источника, а не к разработке самого взрывного устройства Он это часто подчеркивал — видимо, такая констатация успокаивала его совесть. По свидетельству И.М.Халатникова, в задачу группы Ландау входил расчет «эффективности бомбы», то есть процессов, происходящих при атомном взрыве, включая (как ни звучит это кощунственно) коэффициент полезного действия: «Нам дали исходные данные, и следовало посчитать, что произойдет в течение миллионных долей секунды». В круг вопросов. которым занимался Ландау, входило: расчет энерговыделения атомных бомб, создание теории КПД бомбы, математическое моделирование физических процессов при взрыве.
    О том, чем занимался Ландау в атомном проекте, можно узнать из письма И.В.Курчатова к М.Г.Первухину, датированного 20 марта 1943 г., в котором предложено поручить Ландау расчет развития взрывного процесса в атомной бомбе. Вот выдержка из него: «В начале развития взрыва бомбы из урана большая часть вещества, еще не успевшая принять участие в реакции, будет находиться в особом состоянии почти полной ионизации всех атомов. От этого состояния вещества будет зависеть дальнейшее развитие процесса и разрушительная способность бомбы… Представляется возможным в общих чертах теоретически рассмотреть протекание процесса взрыва в этой стадии. Эта трудная задача могла бы быть поручена проф. Л.Д.Ландау, известному физику-теоретику, специалисту и тонкому знатоку аналогичных вопросов». Любопытно, что Курчатову пришлось целые три года (!) добиваться у правительства разрешения на привлечение Ландау к теоретическим расчетам по бомбе — это я для сравнения с тем, с какой скоростью подобные задачи решались в США. Кроме Ландау,  теорией взрыва занимались Зельдович, Померанчук и Гуревич.
    Когда много позже у Ландау спросили:
    — Дау, если бы вы додумались, как сделать водородную бомбу, как бы вы поступили? — он ответил:
    — Я бы не удержался и всё просчитал. Если бы получил положительный ответ, все бумаги спустил бы в унитаз.
    Почему же тогда он согласился принять участие в атомном проекте? Похоже, им двигал только страх, страх репрессированного снова отказаться в тюрьме за отказ от участия. Привожу ответ на этот вопрос Мусика Каганова: «Ландау был привлечен к атомному проекту, когда всему институту было предложено заниматься секретной тематикой. Капица в это время был отстранен от руководства институтом. Как вел себя Ландау: сразу согласился принять участие в работах по созданию ядерного оружия, или пытался отказываться, — не знаю. Думаю, что отказаться он не мог, просто боялся откровенно продемонстрировать свое нежелание принять участие в столь ценимом государством и его руководителями проекте. Страх репрессий, ареста не был изжит им до конца жизни».
    Ландау был, возможно, самой трагической фигурой среди разработчиков ядерного оружия — он лучше других знал, в какие руки оно попадет, и прекрасно понимал, что участвует в создании страшного оружия для страшных людей.
    Из недавно опубликованной «справки» КГБ следует, что участие в создании бомбы Ландау строго ограничивал полученными задачами и никогда не проявлял присущей ему инициативы. Он об этом никому не признавался, но нет сомнений во внутреннем конфликте,  который он испытывал, участвуя в проекте. Свидетельство тому — его признание Халатникову, сделанное вскоре после смерти Сталина: «Всё! Его нет, я его больше не боюсь, и я больше этим заниматься не буду». И действительно, его вскоре отстранили от работ по бомбе, хотя главное уже было сделано.

    После 1953 года Ландау был настроен уже вполне антикоммунистически и даже не слишком это скрывал. Правда, диссидентские настроения Ландау оспаривает А.И.Ахиезер, аргументируя это тем, что Ландау не мог напакостить своему спасителю Капице взявшему его на поруки.
    В «Воспоминаниях» Сахарова описан его разговор с Я.Б.Зельдовичем. Прогуливаясь как-то по территории Объекта, Зельдович спросил его: «Знаете, почему Игорь Евгеньевич Тамм оказался столь полезным для дела, а не Ландау? — у И.Е. выше моральный уровень». И Сахаров поясняет читателю: «Моральный уровень тут означает готовность отдавать все силы “делу”».
    Я считаю абсолютно неуместным сравнивать участие в работах по атомному проекту двух замечательных физиков и нобелевских лауреатов, комментировал этот разговор М.Каганов: «То, что умел Ландау, не умел Тамм. Я могу категорически утверждать: сделанное Ландау было в Советском Союзе не под силу больше никому».
    «Да, Тамм активно участвовал в дискуссиях, был на объекте постоянно, а Ландау там не бывал ни разу. Ландау не проявлял инициативы по усовершенствованию своих идей — верно. Но то, что сделал Ландау, он сделал на высшем уровне. Скажем, проблему устойчивости в американском проекте решал известнейший математик фон Нейман. Это — для иллюстрации уровня работы».
    В 1946 г. Ландау был избран в Академию наук СССР. Своим членом его избрали академии наук Дании, Нидерландов и США, Американская академия наук и искусств, Французское физическое общество, Лондонское физическое общество и Лондонское королевское общество.
    Как большинство выдающихся физиков, работавших в УФТИ, Ландау был полиглотом, мог свободно общаться на главных европейских языках, прекрасно знал историю и живопись, но, в отличие от многих из них, музыка его совершенно не волновала.
    Можно привести множество примеров язвительной ироничности Льва Давидовича, называвшего, например, диалектический материализм «опасным для науки схоластическим учением». Характерным примером его искрометного и критического ума представляется реакция на искусственное расщепление ядра в УФТИ. Тогда дирекция направила Сталину телеграмму об этом событии как выдающемся достижении отечественной науки, опубликованную в центральных газетах. Ландау всегда считал важным открытие, а не его дублирование — тем более на более примитивном уровне. Его реакция на телеграмму в правительство была поистине раблезианской:
    — Я бы изменил содержание торжественного рапорта на более соответствующее реалиям, — сказал Ландау. — Лучше было бы написать так: «Высоковольтная бригада торжественно докладывает родному товарищу Сталину, руководству партии и правительства, что ценой героических усилий большого коллектива ученых в институте продифференцировали sin x. Теперь институт берет повышенное обязательство в течение следующего года продифференцировать cos x *».
    Юмор Ландау — предмет особого разговора, о нем можно написать отдельную книгу крылатых выражений, шуток, скетчей, парадоксов, иронических историй.
    Написав с Ю.Б.Румером популярную книжку «Что такое теория относительности?», Ландау комментировал: «Два жулика уговаривают третьего, что за гривенник он может понять, что такое теория относительности».
    Одна из первых громких шуток только что появившегося в УФТИ Ландау сразу вызвала к нему острую неприязнь руководства института. Первого апреля на доске объявлений появился заверенный печатью приказ, в котором классифицировались научные работники всех рангов, включая руководителей, и указывалась их зарплата, прямо пропорциональная не должности, но таланту. В тот же день разгорелся крупный скандал и обиженные недооценкой устремились к директору. Оказалось, что составленный Ландау приказ был липовый, хотя точно отразил реальный уровень способностей и талантов научных «низов и верхов», отнюдь не соответствующих реальной табели о рангах.
    Личность Ландау всегда вызывала к себе огромный интерес не только физиков, но и лириков. Возможно, с последними связано множество правдивых и вымышленных историй, касающихся знаменитого физика. Приведу несколько примеров.
    Нобелевский комитет иногда посылал Дау на отзыв работы, выдвигаемые на Нобелевскую премию. Когда его попросили оценить значение открытия Черенкова — ученого, мягко говоря, не хватавшего звезд с неба (так называемое «свечение Черенкова» было открыто случайно), Ландау ответил, что это открытие достойно премии при условии включения в число соавторов двух действительно крупных физиков — Франка и Тамма. Когда жена Ландау поинтересовалась, имеют ли они отношение к открытию, тот ответил: «А что ты хочешь, чтобы вся Нобелевка целиком досталась одной этой дубине Черенкову? И одной трети ему — за глаза. А Тамм и Франк люди приличные, да и физики порядочные! Но самим им премии никогда не получить… А так все трое будут счастливы!».
    Как-то сотрудник Института физических проблем написал сырую статью, призванную застолбить «крупное открытие». Прочитав ее, Лев Давидович Ландау вынес свой обычный вердикт: «чушь собачья». Дело было накануне первого апреля, и Дау решил зло подшутить над автором. Он позвонил в Копенгаген Нильсу Бору и уговорил его прислать телеграмму, что Нобелевский комитет заинтересовался этой работой и просит автора срочно прислать все материалы на рассмотрение. Бор тоже любил шутки-розыгрыши и 1-го апреля международная телеграмма именно такого содержания пришла в институт. Автора немедленно вызывали в дирекцию, показали телеграмму, поднялся дикий ажиотаж — не шуточное же дело Нобелевская премия! Автор, пошатываясь от нежданно свалившегося на него счастья, бросился размножать запрошенные материалы, когда в комнату вошел сияющий Ландау и торжественно поздравил «счастливца» с… Первым апреля! Конечно, шутка была очень жестокой, и, как многое другое, Ландау ее так и не простили...
    Еще одна такого рода история. При работе над 8-м томом знаменитого курса теорфизики, Ландау и Лифшиц долго корпели над сложным выводом максвелловского тензора напряжений в анизотропной, диспергирующей среде, который занял занял около сорок страниц. На следующий день Лифшиц чуть ли не в слезах сообщил Ландау, что во время утреннего кофепития уронил чашку и всю рукопись, кроме первой и последней страниц. Иными словами, работу следует начать с начала...
    — Пустяки, — сказал шеф, зная что выкладки правильны. Сделаем, как обычно: есть первая страничка, далее пишем: «после элементарных преобразований становится очевидным, что» — и приводим последнюю.
    Острый ум и язвительность Ландау сделали его героем различных юмористических историй и высказываний. Существует огромное количество афоризмов Ландау, известно также, что он всячески поощрял юмор в коллегах. Никак не претендуя на полноту, хочу привести избранные афоризмы великого физика:
    Жрец науки?! Это тот, кто жрет за счет науки.
    Науки делятся на естественные, неестественные и противоестественные
    Науки бывают: сверхъестественные — естественные — неестественные.
    Такой молодой и уже такой неизвестный!
    У меня не телосложение, а теловычитание.
    Хорошее дело браком не назовут.
    Брак это кооператив, и к любви он не имеет никакого отношения.
    Удачно жениться — все равно, что вытащить с завязанными глазами ужа из мешка с гадюками.
    Женщины достойны преклонения. За многое, но в особенности за их долготерпение. Я убежден, что если бы мужчинам пришлось рожать, человечество быстро бы вымерло.
    Если бы у меня было столько забот, сколько у женщины, я бы не мог стать физиком.
    Новая теория начинает господствовать, когда вымрут сторонники старой.
    Главное в физике — это умение пренебрегать!
    Если бы теоретики не ставили на бумаге закорючки, то можно было бы подумать, что они ничем не занимаются.
    Теоретическая физика достигла таких высот, что можем рассчитать даже то, что невозможно себе представить.
    Некоторые считают, что учитель обкрадывает своих учеников. Другие — что ученики обкрадывают учителя. Я считаю, что правы и те и другие, и участие в этом взаимном обкрадывании — прекрасно.
    Английский надо знать! Даже очень тупые англичане знают его неплохо.
    Пока! Я пошел в институт почесать язык.
    Один из любимых трюков Дау, устраиваемых с мало знакомыми людьми, вошел в ландауниану:
    — Где вы отдыхали? — спросил Ландау.
    — Мы отдыхали в Эстонии, — ответил я.
    — Кто это мы? — реакция была мгновенной.
    — Я с женой…
    — Вы испортили отдых четырем человекам!
    Увидев в глазах собеседника немой вопрос, разъяснил:
    — Себе, своей жене, женщине, за которой ухаживали бы вы, и мужчине, который ухаживал бы за вашей женой.
    Много написано о главной слабости Ландау, явно принадлежавшего к вакхическому типу, представленному Дон Жуаном, Байроном, Пушкиным, Эйнштейном… После книги его жены Коры не хочется повторяться, поэтому я ограничусь малоизвестным эпизодом из его жизни. Вторая жена Д.Д.Иваненко, которая была на 45 лет младше Д.Д., поведала пикантную историю из жизни Ландау. Однажды ее муж, первый руководитель теоретической лаборатории УФТИ Д.Д.Иваненко, пригласил Ландау погостить у себя на родине в Полтаве. Он не учел степени «жизнелюбия» своего коллеги, который первым делом по приезде «положил глаз» на красавицу-сестру коллеги Оксану Иваненко *. Ухаживания гостя развивались столь бурными темпами, что Иваненко, зная о распутстве коллеги, вынужден был пресечь его сексуальные поползновения. Однако, воспламененный Ландау даже не обратил внимания на чувства брата. Истории неведомо, что тогда произошло на самом деле, но финал этого скоропалительного романа известен: разгневанный брат, защищая честь и достоинство сестры, в грубой форме выгнал именитого гостя и с тех пор отношения между ними окончательно прервались…
    К этому следует добавить, что Дау высоко ценил естественные радости любви, но неизбежно избегал всяких скабрезностей и пошлостей в разговорах о сексе.
    На юбилее, говорил Дау в речи по поводу собственного пятидесятилетия, труднее всего юбиляру — ему нечего делать. Тогда ему подарили скрижали — 10 заповедей Ландау в виде формул и кривых, высеченных на мраморе. Еще — знаменитую колоду карт, которая изображала Школу Ландау. В ней он был не тузом — джокером. Харьковчане подарили конверт с маркой, будто бы выпущенный в Дании (на родине Нильса Бора) в честь 50-летия Ландау. И марка, и конверт были сделаны мастерски.
    М.Каганов засвидетельствовал, что после капустника Ландау пригласил присутствующих в кабинеты Капицы и его заместителя, где были расставлены столы с закусками и бутылками. Многие из зала перешли туда, веселые поздравления, разговоры, воспоминания продолжались. А Дау характерным движением потирал руки и радостно повторял:
    — Ни у кого не было такого юбилея!
    Спустя три года, 7 января 1962 года он попал в автомобильную аварию по дороге в Дубну. О втором юбилее — в честь 60-летия — трудно писать, продолжает Каганов. — Шесть лет прошло после автомобильной катастрофы. Ландау перестал быть Ландау. Потухший взгляд, одутловатое лицо. Разговор не поддерживает. Жутковатое впечатление. Особенно для тех, кто знал и любил настоящего Ландау.

    Глава из книги И.И.Гарина "Ангелы библиотек". Примечания и ссылки даны в тексте книги.

     

Комментарии
  • Уфч - 18.02.2020 в 07:55:
    Всего комментариев: 695
    Фекальность творчества Гарина уже обсуждали и даже утвердили. Зачем ещё он тут? Чтобы гадать, что из цитированного имеет отношение к реальности? Но у него даже Показать продолжение
    Рейтинг комментария: Thumb up 7 Thumb down 7
    • redactor - 18.02.2020 в 13:27:
      Всего комментариев: 890
      Я перед публикацией статьи Гарина о Ландау писал ему: Вообще-то персоналии энциклопедического характера (то есть, по формату предназначенные для энциклопедии) не Показать продолжение
      Рейтинг комментария: Thumb up 9 Thumb down 1
    • Nmrd - 20.02.2020 в 07:00:
      Всего комментариев: 6
      >Обсуждали, утверждали А вам, когда в уборную надо, вы тоже целую конференцию собираете? Без одобрения своей секты шаг влево-вправо - расстрел? А между прочим Показать продолжение
      Рейтинг комментария: Thumb up 0 Thumb down 1
  • Червона калина - 18.02.2020 в 08:02:
    Всего комментариев: 269
    Статью писал корреспондент, а не учёный.
    Рейтинг комментария: Thumb up 3 Thumb down 4
    • Уфч - 19.02.2020 в 08:14:
      Всего комментариев: 695
      Генератор бреда, корреспондент обязан отражать респонденцию. А перед тобой фантазёр-анегдотчик. Будь внимательней с определениями!
      Рейтинг комментария: Thumb up 0 Thumb down 0
  • Greg Tsar - 18.02.2020 в 14:17:
    Всего комментариев: 155
    Мне жаль это писать, но гр. УФЧ - это сплошное ЧФУ, если не хуже. Мне статья понравилась. Оценка: 5. Противоречия нет никакого, ибо "встречался" - это легенда, одна из тех, Показать продолжение
    Рейтинг комментария: Thumb up 3 Thumb down 6
    • PP - 18.02.2020 в 19:00:
      Всего комментариев: 231
      А может проще - ФУ. Я несколько месяцев тому назад прочитал два его комментария и с тех пор осталось только ФУ.
      Рейтинг комментария: Thumb up 3 Thumb down 1
      • PP - 18.02.2020 в 19:06:
        Всего комментариев: 231
        Да, и "его" тут означает не "он"
        Рейтинг комментария: Thumb up 1 Thumb down 0
  • someone - 18.02.2020 в 22:47:
    Всего комментариев: 285
    Читал и радовался, как Ландау утёр нос самому Эйнштейну. А как выясняется, они и не встречались никогда. Что же ты, брат Гарин, врёшь, как сивый мерин?
    Рейтинг комментария: Thumb up 10 Thumb down 1
  • va - 19.02.2020 в 05:27:
    Всего комментариев: 140
    И при Александре , и при Николае того же порядкового номера не было министерства народного образования, а было - народного просвещения. Одной из задач этого Показать продолжение
    Рейтинг комментария: Thumb up 0 Thumb down 0
  • va - 19.02.2020 в 05:51:
    Всего комментариев: 140
    1) Тогда ему казалось, что он обречен подбирать «крохи» со стола великих, к которым он причислял Эйнштейна, Бора, Шрёдингера, Гёйзенберга, Дирака, Ферми и Показать продолжение
    Рейтинг комментария: Thumb up 0 Thumb down 4
    • redactor - 19.02.2020 в 07:17:
      Всего комментариев: 890
      Полностью переписка с Гариным по поводу его статьи о Ландау вышла по объему за формат комментариев и помещена здесь: Галантерейное, черт возьми, обхождение Показать продолжение
      Рейтинг комментария: Thumb up 0 Thumb down 0
  • va - 19.02.2020 в 06:10:
    Всего комментариев: 140
    Теперь об атомном проекте. Немецкие физики придерживались договора Бора - Гейзельберга и не вели исследований по атомному проекту. Гитлер тоже не настаивал, так Показать продолжение
    Рейтинг комментария: Thumb up 0 Thumb down 1
  • Max P - 12.03.2020 в 14:38:
    Всего комментариев: 1
    "Достаточно упомянуть имена его первых аспирантов-уфтинцев А.И.Ахиезера, Е.М.Лифшица, И.Я.Померанчука, А.С.Компанейца, В.Л.Германа, В.Л.Левича" Ответ как "говоится в Показать продолжение
    Рейтинг комментария: Thumb up 1 Thumb down 1

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?