Независимый бостонский альманах

Неуверенность элиты

06-06-2020
  • Я еще раз убедился на примере  спецоперации с Конституцией в том, что в бою работают только простые системы, по принципу «танки грязи не боятся», и политтехнологии тоже грязи не боятся. И если ты боишься грязи и хочешь поверх грязи белой красочкой всё покрыть, то любой плотник знает, что это не сработает, грязь все равно вылезет. Так и здесь. Очень много было накручено в этой операции, она такая, эстетская получилась немного.

    То есть, во-первых, решали простую достаточно задачу: «хромую утку» сделать уткой-рекордсменом, чтобы она бегала не на двух, а  даже на трех  ногах, чтобы никто и в мыслях не думал, что когда-то наступит 2024 год и когда-то Владимир Путин может уйти со своего поста. То есть, сейчас просто думать об этом вредно. Я считаю, что это была главная задача.

    То есть не в том даже дело, чтобы он вечно правил. Это, как говорится, от бога. Можно 120 раз записать в 120 конституциях о том, что ты будешь вечно президентом, а потом, как кто-то написал на «Эхо Москвы», Аннушка разольет подсолнечное масло и… кто знает, что будет.

    Вопрос состоял в том, чтобы об этом не говорили, чтобы было понятно, в Конституции написано: могет — могет и после 24-го и после 30-го и, возможно, после 36-го…

    У элит в первую очередь есть такая проблема в политике, которая называется двойная лояльность. И если у вас  сбалансированный демократический режим, где всё основано на сдержках и противовесах, где борьба партий в узком смысле слова как кланов, она включена как бы в меню, то есть она включена в правила игры, то это вам не страшно.

    А вот если у вас система жесткая, где всё выстроено на личном доверии, и если у тебя в этой жесткой системе, выстроенной на вечном доверии появляются люди, которые, как по Высоцкому «и не друг и не враг, а так», и ты не понимаешь, то ли им можно доверять, то ли нельзя доверять, то вся система рушится. То есть эти люди должны быть обязаны своим положением только одному человеку или тому человеку, который этим человеком назначен и так далее, до самого низа.

    И дальше эти люди верят, что если они будут лояльными, если они не будут отвлекаться на то, что они видят по сторонам, если они будут действовать, не задумываясь, значит, они будут защищены — это самое главное. С ними ничего не случится, они не сядут в тюрьму, они не лишатся имущества, не будут выброшены из страны.

    Второе: они будут сыты и богаты — это тоже очень важно. Потому что власть в России — это главное условие твоего благосостояния.  То есть эти люди должны быть уверены в том, что есть вожак, и ты служишь этому вожаку — и это главное. Обо всем остальном позаботится вожак.

    Я не знаю, есть ли среди слушателей любители фильма «Криминальное чтива», но, в принципе, всё работает, как там. Один из главных героев, когда звонил своему босу, то говорил: «Слушай, я хочу слышать от тебя одно — что всё хорошо, он выехал, он сейчас решит твои проблемы, тебе надо расслабиться и ни о чем не беспокоиться». Вот вся бюрократическая система, она хочет услышать одного, она смотрит на Путина как на мистера Марсело и ждет от него, скажет: «Ребята, всё будет в порядке, всё под контролем. Люди уже выехали, они всё отфиксируют».

    Но как они могут так думать, если они знают, что мистер Марселлас (Путин) в 24-м году нас покинет? Ладно, хорошо, если это такие люди, как Сечин или как Патрушев. Но они люди не только моего возраста, даже старше. Там через какое-то количества лет им уже будет… много. То есть им уже выбирать не из чего.

    А если это молодой призыв, если это те, кому сейчас 35–40, «сталинские министры»? Им там будет, извините, 40–45, еще вся жизнь впереди, а Путина уже не будет. Они об этом сейчас вынуждены задуматься, понимаете? И они сейчас уже начинают сомневаться: а может так поступить, а может этак? А как это будет считаться через 5 лет? А вспомнят ли мне это? А кто там будет после? Хорошо, если это будет Собянин — это один вариант. А если будет Медведев — другой вариант. А если вообще придет откуда-то со стороны, а мне вспомнят весь мой список кораблей, которые прочел до середины?

    Понимаете, это огромная проблема. Мы все время говорим о том, что Путин задумывается о вечном правлении. Мне кажется, он больше задумывается о дне сегодняшнем, и о том, как он сам воспринимается. То есть эта задача была очень простая. Для этого надо было написать в Конституции о том, что у него есть такая опция никуда не уходить. И все понимают сигнал: если у него есть опция, он никуда не уйдет. Простая задача.

    Ну, хорошо, написали бы так. Уже все к этому были готовы. Я, еще когда он шел на третий срок, опубликовал в «Новой газете» статью. И она называлась очень просто: «Лучше один раз нарушить Конституцию, чем сто раз на нее наплевать».

    Ну да, уже, если изнасилования нельзя избежать, то уж лучше, чтобы оно не было извращенным способом. А тут, получается, и изнасилование Конституции, и правового порядка, и еще как бы извращение. Причем извращение не одно, а целых два. То есть сначала почему-то решили опустить Конституционный суд ниже плинтуса, унизить его, и эту процедуру провести таким образом, чтобы Конституционный суд заранее еще неприятные поправки уже одобрил. То есть совершенно как бы избыточная мера. Но понятно, что это такая перестраховка, чтобы пройтись двойным швом. Потому что вот мы примем эти поправки, а дальше есть опция: возбухнут массы, найдутся какие-то умники, пойдут в Конституционный суд, начнут это обжаловать, будет головная боль. Зачем нам головная боль? Давайте сделаем так, чтобы Конституционный суд заранее сказал, что всё хорошо, что уже ходить некуда.

    Это очень удобно. Но, как иногда  бывает,  удобное неудобоваримо. Там была такая шероховатость. В компетенции Конституционного суда записано, что он не может рассматривать вступивший в действие Конституцию. Почему? Конституционный суд, он по своей компетенции проверяет законы на соответствие Конституции. То есть он может их интерпретировать, но он не может за бога говорить. Конституционный суд не может говорить за Конституцию. Это всё равно, что архангел Гавриил начнет править слова бога.

    То есть нужно было, чтобы произошел разрыв во времени, что-то типа нехорошей квартиры 50 у Булгакова, куда как бы входишь и попадаешь в какие-то невиданные пространства. Вроде как бы мы приняли поправки в Конституцию, это уже вроде бы текст, но в то же самое время, это еще не совсем текст, потому что мы его еще не приняли до конца. Это такой конституционный кот Шредингера, который как бы есть, но его как бы нету.
    То есть для того, чтобы Конституционный суд мог вклиниться в этот процесс, нужно было создать такое удивительное Конституционное пространство, конституционную нехорошую квартирку такую, которая как бы существует вроде на 5-м этаже, а на самом деле там как бы ее и нету. И вот для этого решили сделать это в два этапа, что вроде поправки приняты… А вообще, вы понимаете, что по действующей Конституции поправки такого рода принимаются, если верить, что они не трогают 1-ю и 2-ю часть, что на самом деле не так, но, допустим, мы сыграем в эту игру формально. Вот если они не затрагивают 1-ю, 2-ю главу, то они принимаются простым федеральным законом. То есть президент должен подписать — всё, фенита ля комедия. Но президент решил поиграться, как кошка играет с мышкой. Он как бы занес руку — и текст побежал, побежал из-под руки. Он побежал зачем? Для всенародного обсуждения и голосования. И получается месяц, а этого месяца как раз хватает, чтобы Конституционный суд в этом пространстве, когда то ли текст уже конституционный, то ли он еще проект, сделал свою оценку. То есть прекрасно всё задумано. И дальше — голосование. Руки умыли. Шероховатости с компетенцией Конституционного суда смыли куда-нибудь, не буду говорить куда…

    Всё шито-крыто. Но, понимаете, все эти сложные конструкции, они не работают, потому что тут надо же этой пандемии случиться ровно в этот месяц, который они отвели. И эта «нехорошая квартира» должна была просто схлопнуться и улететь, а она вот застряла как лифт между этажами. И мы в этом лифте все сидим. И ситуация резко поменялась, о чем я написал. Ситуация поменялась, концепция поменялась. И дальше то, что должно было бы выглядеть как великолепная маскировочка, выглядит как абсолютное разоблачение, то есть оно работает не на то, чтобы скрыть шероховатости этого проекта, а на то, чтобы каждый мог рассмотреть, даже человек с таким плохим зрением, как я и с политической какой-то близорукостью, он увидел: ну это же дебилизм!

    Понимаете, это стало смешно. Вообще, в русской политике можно всё что угодно. Можно нарушать права, можно не давать людям деньги и проводить сейчас эту всю операцию по восстановлению экономики за счет тех, кто больше всего пострадал, можно убивать,  — вот всё это съедят. Одно в России нельзя: власть не имеет права казаться смешной. Русский народ беспощаден, он не любит слабых, он не любит смешных. И если над властью начинают смеяться — это страшнее Майдана. Русский Майдан — в юморе. Русский Майдан - в анекдоте. Вот когда власть становится анекдотом, она становится беззащитной. Это недопустимо. Они с этим голосованием превратили всю ситуацию и вообще всю Конституцию, и вообще всё в сплошной анекдот. К этому невозможно относиться серьезно.

    А они вместо того, чтобы это понять и каким-то образом слить ситуацию — и были возможности слить ситуацию, для этого надо было просто раскинуть мозгами, — они уперлись и решили идти до конца. Ну, ошибка, да.

    Путин, Кремль сказали бы: «Ну, вот такая, понимаете, товарищи, возникла сложная ситуация. Конечно, нам очень важна Конституция, мы очень хотели получить мнение народа для обсуждения. Но видите, какая тяжелая обстановка в стране. Жизнь человека, слеза ребенка для нас важнее всего. Поэтому мы считаем, что в этой ситуации — действительно, я согласен вот и с Сергеем Семеновичем, который говорит, что в Москве тяжелейшая сложилась ситуация; я читаю социальные сети и не только про разлитую в Норильске нефть, но, оказывается, и многое другое могу прочитать, и поэтому я считаю, — не время сейчас для этого.

    Поэтому, поскольку Конституцию откладывать нельзя, а возникла такая вот чрезвычайная ситуация, а у нас есть по закону в самой Конституции другая опция, которая позволяет ввести эти поправки, тем более, что Конституционный суд их уже рассмотрел, ничего там вредного не нашел. И я их ввожу своим законом. Но это не значит, что мы не будем обсуждать. Мы уже потом, постфактум, конечно — Конституция это живое, действующее — мы потом их рассмотрим».

    Всё, сняли тему. Никакого голосования, всё рассосалось. Люди все заняты графиками, а всё, что не в график — на фиг, как сказал Кортнев. Забыли

    Понимаете, просто это говорит о том, что власть стареет. Потому что, в принципе, они-то были поначалу — вспомните начало этого славного правления — они очень наглые, и они ничего не боялись. А сейчас… Правильно говорят, что в организме накапливаются шлаки у человека, и надо пить много воды, чтобы они выходили. Вот этой власти пора очень много воды пить.

    Я думаю, что все эти телодвижения, которые они совершают, это все-таки продолжение событий лета прошлого года, когда, начиная с послекрымского периода, впервые власть увидела, что Крымом единым сыт не будешь, и что вот эта гипнотическая пелена посткрымского синдрома, она начинает спадать, и, по крайней мере, в столичных городах люди уже хотят чего-то большего. И вот этот страх никуда не ушел, хотя, конечно, эти протесты были смехотворно слабыми по сравнению с тем, что мы видим в других странах, когда люди протестуют. Но всё в мире относительно. Для России это было такое потрясение основ. Страх этот  остался, он нарастает, неуверенность нарастает.

    Играть в сложные игры типа Преемник-2.0, Преемник-3.0 — знаете, версии Преемника обновляются с периодичностью быстрее, чем Майкрософт, — они уже в это не готовы и не хотят играть. Поэтому принимаются те решения, которые попроще. И, вообще, хочется всё контролировать, вообще всё в жизни хочется поставить под контроль. К сожалению, как сказал Воланд Берлиозу, мы думаем, что мы контролируем какие-то вещи, а потом выясняется, что мы не знаем, что с нами случиться сегодня вечером.

    Но есть что-то другое, что-то гораздо более серьезное, что меня волнует. Это то, что складывается как бы на заднем плане. Не потому, что они этого хотят, а потому что они сами не замечают, в какой парадигме и как именно они мыслят и на кого они похожи стилистически. А стилистически они очень похожи на многих деятелей, скажем, первой половины XX века, которые создавали себе альтернативные демократии режимы, ибо были убеждены в том, что демократия— это зло, либерализм — это зло.

    В принципе, я согласен, что либерализм — это не очень однозначное учение. И, собственно говоря, демократия тоже не совсем идеальный строй. И сегодня, находясь в Великобритании, нигде так не видны ее шероховатости, как здесь. Но есть одна проблемка. У либерализма как идеологии имеется  только одна серьезная альтернатива. Она называется фашизм. То есть, конечно, мне либерализм не нравится, но я боюсь, что его альтернатива не нравится мне еще больше.

    И дальше смотрите, какая ерунда происходит. Ну, засунули в эту Конституцию обнуление. Ну, засунули — и ради бога, то есть, в конце концов, я ничего другого не ожидал. Но решили сделать это «покрасивше». А чтобы сделать это покрасивше, решили, что этот кусочек мяса с обнулением надо приправить какой-то травкой.   А вот дальше, когда стали травку смотреть, то там травка-то другая оказалась. Там травка, за которую можно на много лет попасть. Потому, что у нас тут Бог откуда ни возьмись возник, там у нас самоуправление куда-то исчезло, здесь у нас появился полный контроль президента над силовиками и судьями.

    Я являюсь противником тех противоречий и дисбалансов, которые были заложены в ельцинской Конституции, не считая уж самого способа ее принятия. И это моя позиция, которую я веду с 93-го года последовательно через всю свою научную деятельность. Но, опять же, всё в сравнении. По сравнению с откровенно антидемократическими, тоталитарными поползновениями, которые сегодня вписываются в  поправки, ельцинский текст кажется уже просто Священным Писанием.

    Мой основной тезис, который я пытаюсь донести до общества, начиная с 15 января — что гарнир (поправки), который был добавлен к основному блюду, пахнет гораздо дурнее, чем само основное блюдо (обнуление).  Я не ожидал ничего другого от Путина, кроме как стремления расчистить себе площадку. Кстати, я далеко не убежден в том, что внутреннее решение о том, каким именно образом, в каком виде он будет существовать после 2024 года, им уже принято. Тем не менее, он захотел спрямить эту дистанцию и создать себе опцию, при которой он остается. А вот с гарниром всё оказалось гораздо сложнее, потому мне что трудно понять их мотивации. Как говорил старина Мюллер, трудно понять логику непрофессионала. Но по каким-то причинам они решили заодно почистить свои авгиевы конюшни.
    Что я имею в виду? Ни для кого не секрет… Это был первый тезис Алексея Анатольевича Навального, когда он прочитал новую конституцию: собственно, что нового мы узнали? Разве мы не знали, что Путин через ФСБ и другие силовые структуры практически напрямую управляет всем государственным аппаратом снизу доверху? Разве мы не знали, что Администрация президента держит Государственную Думу, всех депутатов вместе и каждого из них в отдельности, на коротком поводке? И если кто-то с этого короткого поводка попытается сорваться, то ему же будет хуже. Разве мы не понимаем, что даже последние оплоты более-менее приличного поведения судебной системы в виде Конституционного Суда — и те рухнули после нескольких хирургических операций, которые над этими судами произвели?
    То есть де-факто (и я должен сказать об этом отдельно) в России была введена понятийная система управления. Именно поэтому одно из моих самых любимых детищ, которые я создал, и, может быть, лучшее из того, что я написал — это «Понятийная конституция Российской Федерации».  Я благодарен «Новой газете» и polit.ru, которые помогли мне издать ее теперь отдельной брошюрой. Это мой главный вклад в развитие конституционной теории Российской Федерации.
    У нас давным-давно существовала параллельная система власти — власти по понятиям. И особенность Путина состояла в том, что он выступал в двух ролях — и как официальный президент Российской Федерации, и как магистр некоего понятийного ордена, который рулит этой системой по совершенно другим законам. И поверьте мне, эти другие законы как раз, в отличие от официальных конституционных, строго исполняются.

    Вот что они сделали! Слушайте, это то, к чему я веду. То есть самое главное, что произошло (может быть, это продолжение мандража) — по каким-то причинам их стало не устраивать, что между той реальной конституцией, по которой живет эта элита и это государство, и той конституцией 1993 года (и вот тут она уже стала представлять для меня определенную ценность) возникала всё большая и большая дистанция. Более того: эта конституция 1993 года на каком-то этапе уже начинала их дискредитировать.
    Понимаете, это как купил ботинки 40-го размера, а нога у тебя была 41-го. Ну, это неприятно, жмет, мозолит, натирает, но жить можно. А потом ты раздобрел, потолстел, и нога у тебя стала 42-го размера. И в конституционный ботинок 40-го размера без обрезания пальцев ты уже не влезешь никак. Пальцы жалко. И тут возникает выбор: ботинки то, конечно, хорошие, но надо или делать из них сандалии, или пальцы резать. По-моему, выбор естественный: надо делать сандалии. Вот мы сделали из конституционных ботинок конституционные сандалии для того, чтобы наша понятийная природа не бросалась в глаза. Потому что конституция стала дискредитирующим документом.
    Вот это такой очень интересный момент. И поверьте, он не был необходим. В принципе, без этого можно было обойтись. Можно было обнулиться без шума и без излишнего привлечения внимания. Если кто-то мне скажет, что толпы возмущенных российских граждан вышли бы на улицы городов, протестуя против этого, то я готов прямо здесь, в эфире, рассмеяться этим людям в лицо. Потому что 150 лет крепостничества будут давать результаты еще и через 300 лет. Вот и всё.

    Поэтому мы сначала очень долго по-рабски терпим, а потом точно так же по-рабски вырезаем всю эту элиту в бунте бессмысленном и беспощадном. А толку в результате ноль. Потому что историческое движение осуществляется по кругу. И всё, над чем я сейчас пытаюсь работать и думать — это понять, можем ли мы вообще когда бы то ни было из этого замкнутого круга между рабской, холопской терпимостью и рабской же и не менее противной жестокостью куда-то выскочить.
    Вот сейчас в течение 2-х недель молниеносно, по-туркменбашистски, провели поправки в конституцию, подписали федеральный закон – всё. Вдруг для чего-то параллельным процессом, абсолютно не необходимым, решили привести конституцию в соответствие с понятийкой.

    У нас генетическая неспособность выходить и требовать законности организованно, разумно и целенаправленно. И при этом годами и десятилетиями молча терпеть бедность, сносить унижения, не обращать внимания на преступления и более того — со смаком, с радостью и со вкусом в них соучаствовать. И вдруг в какой-то момент это всё прекращается, и дальше власть в России падает в считанные дни.
    У нас за ХХ век есть как минимум 2 примера. В 1913 отметили 300-летие дома Романовых. Наверное, трудно было найти в мире большей помпы и большего великолепия, с которым отмечалась эта дата. А через 4 года — Екатеринбург, 23 ступени вниз, шахта, безумная, необъяснимая жестокость — и всё, этого мира нет. Нет не только царя — нет этой элиты, нет даже намеков на нее. И 70 лет - другой мир.

    богА потом славный 1991 год — и всё схлопнулось в 4 дня. Что, началась гражданская война? В 4 дня всё схлопнулось! Понимаете, это уже было на моих глазах. Про 1917 год не скажу — не был. А в 1991 я ходил по Москве и видел, с каким безразличием народ наблюдал за тем, как схлопывается эта власть. Я сейчас говорю не о тех, кто защищал Белый дом. Я говорю о тех обывателях, которые ходили по Тверской, глазели на эти танки, заходили и выходили из магазинов, и им, в общем, было абсолютно всё равно, что происходит с этой великолепной советской властью.
    Поэтому, понимаете,  мандраж у элиты – он от хорошего интуитивного знания русской истории, в которой долго-долго ничего не происходит, а потом в одну секунду происходит сразу всё.

    Сегодня вышло одно из исследований – доклад независимой исследовательской группы, который говорит о том, что по их опросам порядка 50% россиян ожидают массовых протестов в связи с тяжелой экономической ситуацией в стране и последствиями пандемии.  Речь идет про осень.

    Давайте так: в России есть две беды. Это площадь и шарфик. То есть то, что не делается на площади, делается в спальне императора при помощи шарфика. Поэтому власть боится и того, и другого. Потому что непонятно, что хуже. Я вам привел два примера, когда всё решала площадь. Но поверьте, что примеров, когда всё решал шарфик, гораздо больше. В фигуральном смысле слова. Табакерка была у Павла I, шарфик был у Петра III. У Хрущева были его лучшие друзья, которые его предали. У Берии был свой подвал, в котором его расстрелял генерал Батицкий по команде маршала Конева. И так далее. Поэтому у вас всегда есть чего бояться.

    Murder_of_Tsar_Paul_I_of_Russia,_March

    Мы начали с чего? Мы начали с двойной лояльности. Как только у элиты появляется неуверенность и сомнение в том, что центральная власть сильна, сама власть начинает думать о том, каким образом имитировать эту силу. Вот всё, что сегодня происходит — это, с моей точки зрения, огромная кампания по имитации силы, которой уже нет.

     По материалам "Особого мнения" подготовил В.Лебедев

    P.S.
    Имидж властей в массовом сознании резко ухудшился. Преобладающими эмоциями у людей стали раздражение, тревога и гнев.

    Государственная провластная пропаганда перестала действовать. Во всех сегментах общества она вызывает все большее неприятие.

    Основным объектом негативных высказываний стал лично президент Путин, а основной претензией к нему то, что он не оправдал возлагавшихся на него надежд и выстроил государственную систему, которая не работает. Более 200 депутатов (!) России подписали обращение к гражданам с призывом не поддерживать конституционные поправки Владимира Путина. Даже КПРФ (!) призывает своих сторонников голосовать против. Крысы побежали с корабля. См. Независимая исследовательская «Группа Белановского» НОВЫЙ СПЕКТР ПОЛИТИЧЕСКИХ НАСТРОЕНИЙ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕВ 2020 г. http://sbelan.ru/Research-Presentations/NOVYJ-SPEKTR-POLITIChESKIH-NASTROENIJ-V-ROSSIJSKOM-OBShhESTVE-V-2020-g.pdf

  • Комментарии
    • Уфч - 06.06.2020 в 07:24:
      Всего комментариев: 541
      Этот мусор напоминает Быковский, тоже с неуместными отсылками к литературе и вообще. Ну и вишенка здесь опять - аффтару не нравится либерализм ( в его либерализме я Показать продолжение
      Рейтинг комментария: Thumb up 2 Thumb down 6
    • Д.Ч. - 06.06.2020 в 09:15:
      Всего комментариев: 137
      Постухов в Лондоне, вылизывающий Путена, это Кристина Орлова в Нюёрке, сосущая у Трампа.
      Рейтинг комментария: Thumb up 0 Thumb down 7
    • Александр - 06.06.2020 в 12:59:
      Всего комментариев: 34
      Рекомендую ознакомиться с работой к.ю.н. С.А.Денисова НЕНАСИЛЬСТВЕННЫЕ МЕТОДЫ ЗАХВАТА И ПРИСВОЕНИЯ ВЛАСТИ В СТРАНЕ Аннотация: Почти все конституции мира Показать продолжение
      Рейтинг комментария: Thumb up 1 Thumb down 2
    • Charles Perrault - 06.06.2020 в 17:55:
      Всего комментариев: 59
      Длинно,скучно,неубедительно.Сопли жуёт.
      Рейтинг комментария: Thumb up 5 Thumb down 3
    • Рожденный в СС - 06.06.2020 в 21:03:
      Всего комментариев: 58
      Создалось мнение, что на В Пастухова во время передачи "давил столб воздуха силою в двести четырнадцать кило". Отчего и выдан набор банальностей скрепленных Показать продолжение
      Рейтинг комментария: Thumb up 3 Thumb down 0
    • Витя - 08.06.2020 в 17:27:
      Всего комментариев: 72
      Конечно, профессор, доктор Пастухов не нуждается в грамматических указаниях, тем не менее, и у него есть тут огрех, довольно заметный. Написано: "Вопрос состоял в Показать продолжение
      Рейтинг комментария: Thumb up 0 Thumb down 0

    Добавить изображение

    
    
    Добавить статью
    в гостевую книгу

    Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

    Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

    Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

    Ваше имя:

    URL:

    Штат:

    E-mail:

    Город:

    Страна:

    Комментарии:

    Сколько бдет 5+25=?