Зябко, стыдно, освобожденно

18-05-2022
 Osipov Maxim

 

Максим Александрович Осипов родился 4 октября 1963 года в Москве. Окончил 2‑ю физико-математическую школу, 2‑й Московский медицинский институт, ординатуру, аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию. Работал в Калифорнийском университете в Сан-Франциско, в московских клиниках. В 1993 и 2005 годах выпустил в свет два издания книги «Клиническая эхокардиография» (в соавторстве с Нельсоном Шиллером) — самое известное руководство по этой специальности на русском языке. В 1994 году основал медицинское издательство «Практика», известное своими переводными медицинскими руководствами, а также книгами по музыковедению и богословию, и много лет руководил им. В 2005 году вернулся к работе врачом, тогда же создал благотворительное «Общество помощи Тарусской больнице», деятельность которого получила широкую известность в 2008 году после успешного противостояния врачей произволу местной власти. Благодаря усилиям «Общества помощи» Тарусская больница получила нескольких квалифицированных врачей и современное оборудование.

С 2007 года Осипов печатает свои очерки, рассказы и повести, в основном — в журнале «Знамя», который присудил ему свои премии за 2007 и 2015 гг. Опубликовал шесть сборников — «Грех жаловаться» (2009), «Крик домашней птицы» (2011), «Человек эпохи Возрождения» (2012), «Волною морскою» (2014) и «пгт Вечность» (2017) — все в издательстве АСТ-Corpus, Москва, — и «101-й километр, очерки из провинциальной жизни» в Издательстве Ивана Лимбаха в Санкт-Петербурге (2019). В 2020 г. издательство АСТ-Corpus выпустило наиболее полное собрание произведений Осипова «Люксембург и другие русские истории» — в электронном виде и как аудиокнигу (читает автор).

Лауреат премии имени Юрия Казакова за лучший рассказ 2010 года, Бунинской премии за 2013 г., премии журнала «Иностранная литература» (2017), финалист премий «Ясная поляна» и НОС за 2010 г., премии Белкина в 2012 и 2014 гг., немецкой Internationaler Literaturpreis (Берлин, 2018), премии Read Russia (Москва—Нью-Йорк, 2020).

C 2018 года состоит в ассоциации литераторов ПЭН (Москва).

Сочинения Осипова изданы тремя сборниками на французском (издательство Verdier, 2011, 2014 и 2018), двумя — на немецком (Hollitzer, Вена, 2018 и 2021), албанском (Fenix, Тирана, 2018 и 2019), каталанском и испанском (Club Editor и Libros del Asteroide, Барселона, 2016 и 2022) языках, на итальянском (Gattomerlino, Рим), литовском (Zarzece, Вильнюс, 2017), хорватском (Hrvatsko filološko društvo, Загреб, 2018), иврите (Ктав, Тель-Авив, 2018), хинди (Suvidha Prakashan, Дели, 2019), армянском (Аястан, 2020), нидерландском (Van Oorschot, 2021). Отдельные рассказы, повести и пьесы переведены на словацкий, польский, финский, чешский, грузинский, китайский, японский, греческий. Наиболее полное собрание повестей и рассказов Осипова по-английски вышло в свет в издательстве The New York Review of Books (серия NYRB Classics) в апреле 2019 года, вторая книга в NYRB выйдет осенью 2022 г. Также в 2022 г. будут выпущены сборники на французском, чешском, турецком и нидерландском языках.

Пьеса «Русский и литература» поставлена в Омском театре драмы (премьера состоялась 13 мая 2012 года, режиссер Елена Невежина, художник Игорь Попов) и в Малом драматическом театре в Санкт-Петербурге (режиссер Сергей Щипицин, премьера состоялась 10 ноября 2013 года). Радиопостановка пьесы «Козлы отпущения» (режиссер Максим Викторович Осипов) произошла в октябре 2013 года.

Весной  2022 года переехал в Германию.

 

***************

ЗЯБКО, СТЫДНО, ОСВОБОЖДЕННО (путевой очерк)

Тремя словами, вынесенными в заглавие, заканчивается книга Себастьяна Хафнера «История одного немца», написанная перед Второй мировой войной. Книгу эту о становлении фашизма мы с увлечением читали в прошлом году, искали и находили в ней совпадения с реальностью, в которой жили в последнее время. Теперь же многим из нас, отправившимся кто куда — в Ереван, Тбилиси, Баку, Астану, Стамбул, Тель-Авив, Самарканд, — пришлось ощутить своей кожей и эти слова Хафнера: frostig, beschämt, befreit.

Мы — это уехавшие (удравшие, cбежавшие) из страны вскоре после того, как она напала на Украину. Мы ненавидим войну, ненавидим того, кто ее развязал, и мы не собирались покидать родину (отчизну, отечество) — все слова, какое ни возьми и с какой буквы, прописной или строчной, ни напиши, испачканы, обесчещены. Искушение смотреть на себя как на цвет нации («Философский пароход», «Мы увезли Россию с собой» и прочее — раздаются и такие нетрезвые голоса) надо отмести как опасную чушь. Есть выражение: когда ты проигрываешь, становится ясно, чего ты сам стоишь, — скоро мы это поймем. Потому что мы и есть проигравшие, исторически и духовно. Сотни тысяч, миллионы людей, наших единомышленников, остались там, откуда мы бежали, — они заняты делом: лечат людей, заботятся о родителях-стариках, друг о друге. Но как бы уехавшим ни было стыдно перед оставшимися, хорошо бы помнить, что водораздел между соотечественниками проходит сейчас совсем в другом месте: между теми, кто против этой войны, и теми, кто за.

— Куда летите? — спрашивают на границе. Хочется ответить: не куда, а откуда. Но говоришь: — В Ереван, в отпуск. Тех, кто помоложе и едет в одиночку, отводят в сторону, учиняют допрос, исследуют содержимое сумок, сотовых телефонов. Как говорят, ищут тех, кто собирается воевать на стороне Украины, но (эксцесс исполнителей) увлекаются, наслаждаясь унижением мальчиков и девочек из хороших семей: если в отпуск, то для чего дипломы, свидетельства о рождении, старые письма и фотографии, собаки и кошки?

Почему билет в одну сторону, и стоило ли на него тратить тысячу долларов? — Стоило, товарищи, еще как. Чехарда с рейсами: часть из них отменяется, некоторые самолеты разворачиваются в воздухе и летят обратно в Москву. Большинство пассажиров — молодые люди. Для них это поворот биографии и, возможно, не самый плохой, а для нас, для людей постарше, — обрушение жизни. Из забавного: на рейсе Москва—Ереван ни одного армянина. Забавное на этом кончается.

Первые дни войны прошли в оцепенелом слушании новостей, в составлении и подписывании антивоенных писем, в потреблении больших количеств воды (алкоголь не успокаивал и не пьянил), в попытках что-то важное зафиксировать, удержать (нарушилась краткосрочная память), дозвониться живущим в Украине знакомым. Кстати сказать, переход с «на» на «в», которому раньше язык противился, теперь не составил труда. О настроении сограждан: те, у кого в Украине родственники (таких меньшинство), страшно удручены. Но многие и воинственны, неуспехи атак на Киев объясняют гуманностью русской армии. «Овощи борщевого набора» — прилетело из телевизора (нельзя, мол, позволить им, овощам, дорожать) — хорошее, звучное обозначение для сторонников этой войны и всего остального, любого, что делает власть.

Кровь Его на нас и на детях наших: из кого состоял тот сброд, что вместо пасхального седера приплелся к дворцу прокуратора? «Овощи борщевого набора» присутствуют во все времена и в любой нации. Опора, основа цивилизации, обыватели, в такие моменты, как нынешний, становятся нежитью, нечистью, массово. И вот результат — невинная кровь на нас и на детях наших и детях наших детей. Произнося слова «овощи» и «они», мы становимся на зыбкую почву (не расчеловечивайте оппонентов!), но это война, гражданская в том числе, и не мы ее начали.

Поздно вести разговоры, сейчас каждому приходится выбирать сторону, поздно винить себя: не смогли предложить ничего привлекательного, не написали демократических песен, а идея жить по-человечески оказалась им не близка.

Иногда не спасают и родственники. — Мама! — кричит в телефон девушка, живущая в Киеве. — Нас бомбят! — Ошибаешься, деточка, — отвечает мама, она в Петербурге. — Мирных людей не трогают, передавали по телевизору. Существует и такая форма поддержки войны, относительно мягкая, женская: скорей бы, честное слово, уже все закончилось, а всей правды мы все равно не узнаем, правду знает лишь Бог.

Пусть так, но разве это с нас снимает ответственность ее искать? Да и Бог не джокер, чтобы в нужную минуту его вытаскивать из рукава. Удушье, стыд, ненависть — главные слова тех дней.

В самом начале марта разнесся слух, что вот-вот объявят военное положение. На улицах городов появились буквы Z — и фантастический, прежде непредставимый лозунг «Нам не стыдно». Пружина внутри сжалась и отказывалась разжиматься. Стал понятней Ян Палах, студент, который в дни разгрома Пражской весны сжег себя. Нас опять загоняют в грязное, душное стойло, даже грязнее того, в котором мы родились. Чтобы наших детей и внуков выстраивали буквой Z? — да не будет так!

Сборы заняли всего день. Если б ты помер, то что бы с собой захватил? Постоять в темноте, в тишине, подышать холодным тарусским воздухом, поклониться могилам родителей. Прощание с домом, с предметами дается легко: до сантиментов ли, когда на Харьков и Киев, на Мариуполь и Львов падают русские бомбы?

Москва: пришлось пересечь ее по дороге в аэропорт. Хотя ты родился тут, и учился, и жил, она давно уж воспринимается как город враждебный, вражеский. Больно расставаться с людьми, невозможно, с Москвой — легко.

Рейс в Ереван вылетает по расписанию. Чувства? То ли знал, что должны быть чувства, то ли они и правда были — поди разбери. Сильнее всего — любопытство: словно дали взглянуть, какой будет жизнь после смерти. В остальном — рейс как рейс, только лететь не два, как обычно, а (в обход Украины) четыре часа.

Наши израненные души ищут покоя вот именно за такими кремовыми шторами… — это уже Ереван. Он встретил нас вкусной едой, весной, сильно выросшими ценами на жилье, возможностью перевести дух. Cправиться — и физически, и морально — без помощи живущих тут близких друзей было бы, однако, почти невозможно, спасибо им. По центру Еревана бродят группки москвичей, много знакомых лиц — бросаешься пожать руку, но останавливаешься: имя забыл. Мы учащенно дышим, у нас сохнет рот, в руках бутылки с водой и сотовые телефоны (помогают найти путь), у многих потрескались губы от нервного их облизывания. Масок никто не носит: на фоне этой войны даже коронавирус представляется далеким нестрашным прошлым, чем-то вроде детских припухлых желез.

Масштаб катастрофы (напомним: приехали те, кто неделю назад и не думали уезжать) становится нам понятней в среднем на третий-четвертый день, когда появляется время остановиться, задуматься, в частности, о собственной жизни, оценить серьезность того, что произошло. Разговоры в кафе: задержаться тут или перебираться в Тбилиси? — там русских не слишком жалуют, зато Грузия не находится в такой зависимости от Москвы. — Зачем ограничиваться Европой? Давайте подумаем об Уругвае. — Или Колумбии. — А мне предложили туберкулез лечить в Сомали. — Здорóво, дезертиры! — вошедший в кафе дядька громогласно приветствует группку молодых людей хипстерской внешности. Молодые люди вежливо улыбаются, но не смеются, шутка не удалась.

Одни уже занялись в Ереване делом: устраиваются на работу в хранилище древних рукописей или архитектурные бюро, организуют театральные кружки, ищут русскоязычного футбольного тренера для детей, учат армянский язык (пока — алфавит) и читают вслух вывески и названия улиц. Другие жалуются на невозможность снять деньги, открыть счет в местном банке, жалуются тихо: всем понятна необходимость соизмерять свои невзгоды с теми, что испытывает Украина. Кто-то плачет: семья разрушается, муж в Москве, сыну на днях исполнится восемнадцать, а он стремится назад, в институт. Кому-то уже требуется психиатр: бред вины, попытки самоубийства. И все это — за неполные две недели войны.

Какое же количество бед принес один весьма посредственный человек (его предпочитают не называть по имени) десяткам миллионов людей — украинцам в первую очередь, но и скольким русским он повредил — кому рассудок, а кому, как нам, жизнь. Кто он такой и почему при всей своей педантичности, осторожности, совершил такие грандиозные ошибки? Ошибки, которые вот-вот приведут к тому, что страна, по слову Розанова, слиняет в несколько дней? Кого из литературных персонажей он напоминает нам?

Беспородный сотрудник госбезопасности по кличке Моль, он рассматривал европейский мир по западногерманскому телевидению, мечтая, наверное, когда-нибудь стать его частью и жить, например, в Штутгарте. Затем еще что-то делал, даже, вроде, водил такси, о чем почему-то рассказывает со смущением, потом стал во главе страны, заскучал, начал играть на рояле «Мурку» двумя пальцами и забрасывать за матч по двенадцать шайб. Двадцать лет развращал людей, потом еще сильней заскучал, а тут еще этот ковид. Не только развращал, но и убивал, конечно. Но без азарта, азартен не был, больше брезглив. А потом он — человек без тени начитанности на лице — что-то прочел (или пересказали), каких-нибудь графоманов-философов или фантастов. И произошло с ним то, что бывает с русскими людьми, не умеющими отличать сказку, вымысел от реальности, как это случалось с героями Андрея Платонова, только они в большинстве своем чистые, светлые люди, а он — темный, плохой.

Так что более близкий пример — Смердяков. Иван Карамазов витийствует и сочиняет поэмы, а Смердяков берет пресс-папье и бьет Федора Павловича по голове — раз, другой. Кто в нашем случае выступил Иваном, наболтавшим сладких сказок про «русский мир»? Этого мы не знаем: философ Ильин, Солженицын, бизнесмен-графоман Юрьев, ученики методолога Щедровицкого? Нынешний ли патриарх или неизвестные старчики сбили нашего Смердякова с пути («С умным человеком и поговорить любопытно», Ганди, где Ганди, ау!)?

Надо отметить и еще один пункт совпадения со Смердяковым литературным: оба отлично чувствуют низкое, низменное в других людях, моментально находят в них слабину. Пятое марта. На этот день, как потом на шестнадцатое (праздник Пурим), возлагались большие надежды. Вздох за соседним столом: — Дни наши сочтены не нами… — сразу видно, гуманитарий. — Тот подох, подохнет этот! — И звон бокалов. Смерти диктатора желают повсюду, в том числе у него дома, в Москве, и это порождает такие, например, истории.

У одной очень милой москвички-редактора есть набожная подруга, назовем ее Ольгой Владимировной (имя изменено, отчество нет). Вскоре после начала войны редактор получает сообщение от Ольги Владимировны, та просит ее сходить в храм и заказать сорокоуст по новопреставленному Владимиру. Она немедленно выполняет поручение подруги и звонит выразить соболезнования: она и не знала, что Владимир Александрович скончался. — Что, сердце? — После паузы Ольга Владимировна отвечает: ты думаешь обо мне лучше, чем я есть на самом деле. (Молиться о живых как об умерших, заказывать по ним панихиды, ставить  свечки вверх ногами — народные способы сжить человека со света, веками проверенные.)

Исхожены улица Туманяна и проспект Маштоца, осмотрен Эчмиадзин, совершены поездки в Гарни и Гегард. Туристические впечатления, однако, и вообще-то нестойки, а теперь для них совсем не находится места в душе. Скорее к компьютеру — письма писать, слушать новости. А новости таковы, что армию нашу ждет, по-видимому, поражение. Радоваться ему трудно, но победа была бы намного страшней.

Ощущение провала возникло уже в первые дни войны и со временем только усилилось. И потому что сила русской армии явно переоценена, и потому что сам образ ее, придуманный пропагандой («вежливые люди» времен аннексии Крыма), совершенно ложный. Он отличается не только от истинного положения вещей, но и от того, что создала русская литература, военные песни и советский кинематограф: несовершенное обмундирование, но и особенный юмор, и свистульку мальчику ножиком вырежет, и своя философия. Много человеческого и мало бравости: «Он стоял, тельняшка полосатая пятнами густыми запеклась…» Вежливый человек, напротив, абсолютно холоден, самодостаточен, низ лица у него прикрыт черной повязкой, за спиной рация, на груди огнемет последней модели, под гимнастеркой, наверное, кондиционер. Он не испытывает ни жажды, ни голода, не нуждается в женщинах и вообще ни в ком, и если получит задание, то движением руки уничтожит город. Перед нами пародия — то ли на компьютерную игру-стрелялку, то ли на дешевый голливудский фильм, но люди во главе с Верховным главнокомандующим поверили и в нее.

Попутное соображение: нынешняя война — серьезный удар по Дню Победы, главному русскому празднику. Дети, внуки ветеранов пишут: хорошо, что папа, дедушка не дожил. Невозможны стали и песни военных лет. Как бы не было тебе в Ереване тепло, настает пора уезжать и отсюда.

— Барев дзез (здравствуйте), — говоришь пограничнику. Тот долго и неприязненно тебя расспрашивает, зачем ты летишь в Германию, с лупой проверяет паспорт, требует показать обратный билет. Они здесь тесно связаны с русской тайной полицией, чуть ли не часть ее. Наконец пограничник отпускает тебя, ты садишься в самолет Ереван— Франкфурт, и вот тогда и становится — зябко, стыдно, освобожденно. Зябко жить в творящейся на твоих глазах истории, зябко потому, что то или другое твое действие, слово могут иметь немедленные последствия. А стыдно в том числе от того, что освобожденно. Как с рождественским гусем: трудно им насладиться, когда другие его лишены.

Самолет летит над Германией, на экранчике — названия немецких городов. Юношеское воспоминание: занятия по военной подготовке в мединституте, первый или второй курс. Преподаватель, майор, откупоривает ящик с надписью «Совершенно секретно» и вытаскивает оттуда карты Европы, на которых следует отметить расположение войск. Противник стоит в  Дюссельдорфе, а наша армия, предположим, в Кобленце. Противник наносит ядерный удар такой-то силы по месту нашего нахождения. Рассчитать, сколько требуется коек, госпиталей, врачей. А что мы, собственно, делаем в этом самом Кобленце? — никому и в голову не приходило спросить.

И зачем бы противнику бить ядерными ракетами по своей собственной земле? — Это же понарошку. — Так нас с молодых лет готовили к преступлениям. А в детской песенке, всем известной, есть такие слова: Может, мы обидели кого-то зря, / Календарь закроет этот лист… — мол, ребята, не заморачивайтесь: покаяние, раскаяние — не для нас. Стыд не дым, глаза не выест.

Нам не стыдно. Мы русские, с нами Бог. И вот уже пианист-виртуоз ББ (Борис Березовский – ред.) высказывается по телевизору: «Я гуманитарий, музыка и все такое… Понятно, что мы там жалеем… А нельзя окружить, отключить электричество?..» — с этого момента он военный преступник. И его застенчивая улыбка («музыка, все такое») заставляет вспомнить героя фильма «Брат», убившего кучу людей, но оставшегося таким же милым и обаятельным, каким был.

Впечатление, однако, что даже люди, искренне любящие русскую культуру, постепенно освобождаются от этого обаяния. Там и сям раздаются обеспокоенные голоса: — Слышали? В Польше отменен «Борис Годунов»! — Беспокойство это представляется неуместным — во всяком случае, пока рвутся снаряды. Пушкин с Гоголем и Чехов с Толстым за себя постоят, да и мы как-нибудь справимся. А то, что украинские писатели не хотят участвовать в одних мероприятиях с русскими независимо от их политических взглядов, тоже естественно: ты ведь отправился в Армению и Германию, а не в Мариуполь и Киев.

Анкета. Доходишь до пункта Nationality — надо выбрать из списка свою. Албания, Алжир, Андорра… Как заманчиво было бы выбрать Андорру или Габон, но нет, листай дальше, до Rußland. Привыкай, привыкай, тебе теперь до конца твоих дней выслушивать речи: русский или не русский — не важно, есть много хороших русских людей. Можешь считать это платой за удовольствие читать Пушкина с Гоголем в оригинале.

— Вы теперь, как те немцы-антифашисты, что оказались за границей Германии с немецким паспортом на руках. Их ведь тоже воспринимали как граждан враждебной страны, — говорит немка, директор крупного культурного института. Интервью для бельгийской газеты. Корреспондент, который берет его, очевидным образом не готов: не знает, например, что Украина входила в состав СССР, по нескольку раз повторяет одни и те же вопросы: так вы, получается, против этой войны? Ты готов взорваться, наговорить резких слов. Охолони, дружок, возьми себя в руки, сбавь тон. You'll be back in Tarusa some day and that will be a glorious homecoming! — пишет добрый американский друг. Уж чего-чего, а триумфа ожидать не приходится: возращение, если и состоится, будет вполне бесславным. Про это снято кино: Берлин, октябрь сорок пятого, юный немец с виноватой улыбкой приезжает из США с намерением помочь фатерлянду, дело заканчивается трагически.

Впрочем, будущее менее предопределено, чем когда бы то ни 7 было: подобных катастроф на нашей памяти не было, и доля фатализма неизбежна, даже нужна. Одна из странностей нынешней эмиграции состоит в возможности — не для всех, но для большинства — в любой момент вернуться в то место, которое мы по-прежнему называем домом, — оглянуться, не сделавшись соляным столпом. Нет, не думать о возвращении, иначе рискуешь превратиться в комического персонажа столетней давности, эмигранта из бывших, рассуждавшего в парижском, берлинском, пражском кафе о мерзавцах-большевиках и скором воцарении Романовых.

Где твоя койка, там и твой дом — жизненная установка, всегда казавшаяся привлекательной. Научиться ей, сделать ее своей, проще, чем прежде думалось. Сон из мирных времен (тарусский дом, разросшаяся сирень), постепенное пробуждение, можно застрять еще на мгновение в этом блаженном сне, удержать его. Ты еще там, где только что был, но затем открываешь глаза и явь, реальность, охватывает тебя со всей страшной силой: два месяца как началась война. Человек, которому отрезали ногу, играет во сне в футбол, — тем ужасней будет момент, когда он проснется. В процессе жизни такое приходилось уже переживать несколько раз: с наибольшей силой после смерти отца. Но тогда это было делом частным, твоим, теперь же похожие чувства, вероятно, испытывает вся живая часть русской нации — те, у кого зеленая могила, красное дыханье, гибкий смех. С ежеутренней необходимостью решать, ради чего ты проснулся.

. Таруса—Ереван—Берлин

Комментарии
  • Greg Tsar - 18.05.2022 в 05:42:
    Всего комментариев: 251
    "Как бы не было тебе в Ереване тепло" = "Как бы ни было тебе в Ереване тепло" - грубая ошибка Редактора. Автор же прекрасно владеет русским.
    Рейтинг комментария: Thumb up 1 Thumb down 1
    • redactor - 18.05.2022 в 06:43:
      Всего комментариев: 1242
      Редактором "Новой газеты. Европа", в которой опубликовано эссе Осипова, является Кирилл Мартынов.
      Рейтинг комментария: Thumb up 2 Thumb down 3
      • Д.Ч. - 19.05.2022 в 04:45:
        Всего комментариев: 275
        Г-н Мартынов небольшого умища человек. Он начинал как кинокритик голливуцких фильмов, а потом зачем-то неудачно переквалифицировался в философы.
        Рейтинг комментария: Thumb up 1 Thumb down 1
  • someone - 18.05.2022 в 08:02:
    Всего комментариев: 433
    Прямо глава из книги, а не статья. Стиль чем-то Паустовского напоминает. Он, кстати, тоже в Тарусе жил.
    Рейтинг комментария: Thumb up 2 Thumb down 7
  • Меломан - 18.05.2022 в 09:02:
    Всего комментариев: 45
    Великолепное эссе!!! Спасибо!
    Рейтинг комментария: Thumb up 4 Thumb down 10
  • Рожденный в СС - 18.05.2022 в 13:29:
    Всего комментариев: 346
    Оценил статью в троечку. Впечатлил второй абзац естественными мыслями по существу, а далее ..... ну, а далее условности и вновь по кругу: "Русь плачет ветром, реками, Показать продолжение
    Рейтинг комментария: Thumb up 6 Thumb down 20
    • Сергей - 18.05.2022 в 23:50:
      Всего комментариев: 198
      Да, на России уровень преступности ужасающ. И детишек погибает немало. И как только нынешняя война против народа Украины начнет терять популярность в массах, вам Показать продолжение
      Рейтинг комментария: Thumb up 17 Thumb down 4
      • Рожденный в СС - 19.05.2022 в 08:51:
        Всего комментариев: 346
        Шаблонность мышления - демонстрировал; ограниченность - демонстрировал; невоспитанность - демонстрировал; аберрацию - демонстрировал; пользование примитивными Показать продолжение
        Рейтинг комментария: Thumb up 2 Thumb down 25
        • Сергей - 20.05.2022 в 00:42:
          Всего комментариев: 198
          Ваши попытки перейти от фактов и обсуждения идей к примитивному киданию какашками в стиле "сам дурак" и оскоблениями выглядят неподобающе.
          Рейтинг комментария: Thumb up 11 Thumb down 3
          • Рожденный в СС - 20.05.2022 в 10:26:
            Всего комментариев: 346
            Ну, какие факты? По организованной преступности РФ на 32, Украина на 34 местах, по умышленным убийствам в РФ на 145 млн - 11964, Украине на 40 млн - 3844 преступления. Что Показать продолжение
            Рейтинг комментария: Thumb up 1 Thumb down 12
          • Сергей - 20.05.2022 в 14:28:
            Всего комментариев: 277
            Статистика по Украине с Донбассом и Крымом включительно?
            Рейтинг комментария: Thumb up 10 Thumb down 0
  • niktimof - 18.05.2022 в 15:10:
    Всего комментариев: 15
    Классика моськиного тявканья от сдриснувших от «кровавого режима» за бугор, подальше от поля боя… Стенают, что их, за бугром, уже обузой воспринимают, намекают им Показать продолжение
    Рейтинг комментария: Thumb up 4 Thumb down 13
    • Сергей - 18.05.2022 в 23:52:
      Всего комментариев: 198
      в Европах от кормления грудью отказываются, ах ах.. А на россии от детей отказываются, оставляют в роддомах, или просто мужики уходят из семьи - больше половины Показать продолжение
      Рейтинг комментария: Thumb up 17 Thumb down 3
      • Д.Ч. - 19.05.2022 в 04:52:
        Всего комментариев: 275
        Статистика по этому поводу есть: 86% детей в той стране (россия) воспитываются в однополых семьях при замызганной на двух-трёх работах мамаше и при полоумной бабке. А Показать продолжение
        Рейтинг комментария: Thumb up 10 Thumb down 3
        • Рожденный в СС - 19.05.2022 в 09:45:
          Всего комментариев: 346
          Научиться бы понимать "статистику", прежде чем демонстрировать глупь публично. 87,3% детей-сирот в РФ в 2021 году, оставшихся без попечения родителей, воспитывающихся в Показать продолжение
          Рейтинг комментария: Thumb up 2 Thumb down 23
          • Сергей - 20.05.2022 в 00:43:
            Всего комментариев: 198
            По данным Единой межведомственной информационно-статистической системы (ЕМИСС), в 2020 году в России распалось 73% браков, для сравнения в 2018 и 2019 годах распалось 65 % Показать продолжение
            Рейтинг комментария: Thumb up 11 Thumb down 3

Добавить изображение