Независимый бостонский альманах

МЕЛОДИЯ И ЕЕ СВОЙСТВА

23-12-2001

(обзор научных данных с комментариями)
Окончание Начало

     Эпоха, в которую творил Иоганн Себастьян Бах, в определённом смысле оказалась уникальной. Вплоть до середины 18-го века гомофония и полифония существовали на равных — после чего гомофония как бы "победила" полифонию. Но Баха это ещё не коснулось — он был практически последним из тех, кто "успел" насладиться и тем, и другим стилем, оставив непревзойдённые шедевры в каждом из них. Поэтому прежде, чем говорить о Бахе вообще, надо определить, к какому стилю письма относится каждое его конкретное произведение, — к полифонии или к гомофонии.

      Если речь идёт о полифонических сочинениях Баха, то мелодий в них нет постольку, поскольку мелодия есть главный голос, а в полифонии, по определению, все голоса равноправны. Другое дело, что любой горизонтальный фрагмент в баховских партитурах необычайно мелодичен, — но этого мало для того, чтобы можно было признать правоту следующего высказывания В.П. Лебедева:

      "Как раз Бах был потрясающий мелодист. Баха боготворят вовсе не потому, что у него, как вы, наверное, пошутили, "ни одной мелодии нет", а как раз наоборот — потому, что у него в любой фуге, партите, в Бранденбургских концертах (особенно — в Третьем), да везде — просто алмазные копи и золотые прииски мелодий".

     Трудно себе представить невероятный факт: Бах действительно был "потрясающим мелодистом", оставив при этом относительно небольшое число подлинныхмелодий, — и здесь я нисколько не шутил! Во всяком случае, мелодий нет ни в его партитах, ни в концертах, ни, тем более, в фугах — поскольку все эти произведения относятся к полифоническому стилю. То, что В.П. Лебедев ошибочно называет "мелодиями Баха", на самом деле, является важнейшей чертой баховского письма — т. е. мелодичностью каждой выписанной линии.Её Бах выработал при сочинении бессчётного числа полифонических произведений, где мелодичность линий — основное композиторское требование.

      И тем не менее, я признаю неточность в своём высказывании от 30 сентября 2001 года: у Баха есть мелодии— но только в сочинениях не полифонического, а гомофонного стиля. (Тогда я просто упустил из виду, что мои собеседники — не профессиональные музыканты, и забыл дать эту важную оговорку. Сейчас я исправляю свою неточность.) В.П. Лебедев, аргументируя свою "промелодическую" позицию, почему-то забыл о баховских кантатах, которых более двухсот и в каждой из которых есть по нескольку арий. Барочная ария — цитадель барочной мелодии.Но — подчёркиваю — барочной мелодии, а не мелодии вообще! В чём же тут разница?

      Разница колоссальна — это тот самый синтаксис, о котором долго шла речь в начале: у Баха пока ещё он другой — это синтаксис барокко, а не синтаксис классицизма (Гайдна, Моцарта, Бетховена). Бах иначе строит фразу, иначе соединяет в ней мотивы, иначе расставляет метрические и логические акценты. Бах ещё говорит на старом языке — из которого новый язык стал активно расти уже при его жизни (Доменико Скарлатти: начало 18 в.) В этом старом языке,насквозьмелодичном, ещё почти не было места мелодии как цельной синтаксической единице; но именно в этом языке зародился тот тип мелодии, который дошёл до нас в неизменном виде, — начав свою зрелуюжизнь у Гайдна и окончив её у Прокофьева (И новый Гайдн меня восторгом дивно упоит").

     Из этих сложных рассуждений можно сделать весьма простой вывод: то, что у Баха подлинных мелодий почти нет, говорит вовсе не о том, что он плохо сочинял или что я его за это критикую, а, наоборот, о том, что он был таким феноменальным Мастером, которому можно было обходиться и без мелодий — но всё равно остаться в истории музыки недосягаемой вершиной. Исаак Осипович Дунаевский был феноменальным мелодистом — именно мелодистом, в самом подлинном (научном) смысле этого слова! Но разве значение Дунаевского сопоставимо со значением Баха? В том-то весь и фокус: ни один элемент баховского стиля не выпячивается среди прочих — все они у него настолько сбалансированы, что это вызывает мистическое ощущение Божьего промысла, а не человеческого творчества…

     В подтверждение вышесказанного, призываю читателя вернуться к цитируемому фрагменту статьи энциклопедии и поразмыслить о высказываниях [2] и [3]. После этого продолжим рассмотрение важных свойств и компонентов мелодии как музыкального феномена, обратив заодно внимание на приведённый ниже выделенный фрагмент [4]:

     Мелодия может представлять собой и зачастую действительно представляет всё музыкальное целое. Наиболее специфический компонент мелодии — звуковысотная линия. Прочие сами представляют собой самостоятельные элементы музыки: ладогармонические явления (гармония, лад, тональность, интервалика, метр и ритм); структурное членение мелодии на мотивы, фразы; тематические отношения в мелодии (музыкальная форма, тема, мотив[каждому выделенному термину посвящена отдельная развёрнутая статья в Музыкальной энциклопедии]; жанровые признаки, динамические нюансы, темп, агогика, исполнительские оттенки, штрихи, тембровая окраска и тембровая динамика, особенности фактурного изложения. Звучание комплекса других голосов (в особенности в гомофонном складе) оказывает существенное влияние на мелодию, придавая её экспрессии особую полноту, порождая тонкие ладовые, гармонические, интонационные нюансы, создавая выгодно оттеняющий мелодию фон.Действие всего этого комплекса тесно связанных друг с другом элементов осуществляется через мелодию и воспринимается так, как если бы всё это принадлежало только мелодии[4]

     <…> Единство и определённость мелодии обусловливаются притяжением звукового потока к твёрдо фиксированной опорной точке — устою ("мелодической тонике", по Б.В. Асафьеву), вокруг которого образуется поле тяготения прилегающих звуков. На основе ощущаемого слухом акустического родства возникает вторая опора (…). Мобильные тоны, заполняя пространство между устоями, в конце концов выстраиваются в порядке диатонической гаммы. Смещение звука мелодии на секунду вверх или вниз идеально "стирает след" предыдущего и даёт ощущение происшедшего сдвига, движения. Поэтому ход секунд (Sekundgang, термин Пауля Хиндемита) — специфическое средство мелодии (ход секунд образует своего рода "мелодический ствол"), а элементарная линеарная первооснова мелодии есть вместе с тем и мелодико-ладовая её ячейка. Естественное взаимоотношение между энергией линии и направленностью мелодического движения обусловливает древнейшую модель мелодии — нисходящую линию ("первичная линия", по Г. Шенкеру; "ведущая опорная линия, чаще всего нисходящая по секундам", по И.В. Способину), которая начинается с высокого звука ("головного тона первичной линии", по Г. Шенкеру; "вершины-источника", по Л.А. Мазелю) и завершается падением к нижнему устою.

     [Генрих Шенкер (1867–1935) — австрийский теоретик, композитор: ученик Антона Брукнера. Автор оригинального способа анализа музыкального произведения ("метод редукции"), рассматривающего его ткань как иерархию многих уровней (слоёв), органически вырастающих из изначальной первоструктуры. Шенкер усматривал в мелодии прежде всего движение, устремлённое к определённой цели, регулируемой отношениями гармонии. На основе этих "первичных линий" "расцветают" линии-ветви, от которых, в свою очередь, "прорастают" линии-побеги и т. д.

     Лео Абрамович Мазель (1907–2000) — крупнейший советский теоретик: ученик А.Н. Александрова. В 1936–1941 гг. заведовал кафедрой теории музыки в Московской консерватории. Автор исследований в области музыкальных стилей, музыкального синтаксиса, музыкальной эстетики и формы, а также мелодии, гармонии и методологического анализа. Последовательный противник многих идей Ю.Н. Холопова.]

     Но прямолинейное движение мелодии примитивно, плоско, эстетически малопривлекательно. Художественный интерес составляют всевозможные его расцвечивания, усложнения, обходные пути, моменты противоречия. Тоны структурного остова (основной нисходящей линии) обрастают ответвляющимися ходами, маскирующими элементарность мелодического ствола (скрытое многоголосие) <…> и усиливающими художественную значимость мелодии. Мелодия может имитировать движение других голосов либо органически сливаться с ними. Украшение головного тона первичной линии может разрастаться до образования самостоятельной части; нисходящее движение в этом случае охватывает лишь вторую половину мелодии или даже отодвигается ещё дальше, к её концу.

      <…> Украшение структурного остова может достигаться не только с помощью гаммообразных побочных линий (как нисходящих, так и восходящих), но также с помощью ходов по звукам аккордов, всех форм мелодической орнаментики (…) и любых сочетаний всех их друг с другом.Таким образом, структура мелодии раскрывается как многослойное целое, где под верхним узором мелодической фигурации лежат более простые и строгие мелодические ходы, которые, в свою очередь, оказываются фигурацией ещё более элементарного построения, образовавшегося от первичного структурного остова. Самый нижний слой представляет собой простейшую основную ладовую модель. [Особенно поучительно по прочтении выделенной фразы сразу же перечитать высказывание В.П. Лебедева, вынесенное в эпиграф… :-)]

     <…> Европейская мелодика 17–19 вв. основана на мажорно-минорной тональной системе и органически связана с многоголосной тканью (не только в гомофонии, но и в полифоническом складе). "Мелодия никогда не может явиться в мысли иначе, как с гармонией вместе" (П.И. Чайковский). Мелодия продолжает оставаться средоточием мысли, однако, сочиняя мелодию, композитор (возможно, бессознательно) создаёт её вместе с основным контрапунктом (басом; по П. Хиндемиту — "основное двухголосие"), согласно намеченной в мелодии гармонии. Высокоразвитость музыкальной мысли воплощается в феномене мелодической структурыблагодаря сосуществованию в ней генетических слоёв, в сжатом виде содержащих предшествующие формы мелодики:

     1) первичная линеарно-энергетическая стихия (в виде динамики подъёмов и спадов, конструктивного костяка секундовой линии);

     2) фактор метроритма, расчленяющего эту стихию (в виде тонко дифференцированной системы временн`ых соотношений на всех уровнях);

     3) ладовая организация ритмизуемой линии (в виде богато выработанной системы тонально-функциональных связей; также на всех уровнях музыкального целого).

     Ко всем этим слоям структуры прибавляется последний — аккордовая гармония, проецированная на одноголосную линию с помощью использования для построения мелодии новых, не только одноголосных, но и многоголосных моделей. Сжатая в линию гармония стремится приобрести свою естественную многоголосную форму"; поэтому мелодия "гармонической" эпохи почти всегда рождается вместе с ею же сам&oacuteй регенерируемой гармонией — с контрапунктирующим басом и заполняющими средними голосами. <…> Поэтому в знаменитом споре Жана Филиппа Рамо (1683–1764), утверждавшего, что гармония указывает путь каждому из голосов, рождает мелодию, и Жана Жака Руссо (1712–1778), полагавшего, что "мелодия в музыке есть то же самое, что рисунок в живописи; гармония же есть лишь действие красок", прав был Рамо. Формулировка же Руссо свидетельствует о непонимании гармонической основы классической мелодии и о смешении понятий: "гармония"—"аккорд" (Руссо был бы прав, если бы под "гармонией" можно было понимать сопровождающие голоса).

      Подчёркнутая Рамо зависимость гомофонной мелодии от гармонии("То, что мы называем мелодией, т. е. напевом одного голоса, образуется диатоническим порядком звуков в соединении с фундаментальным последованием и со всеми возможными порядками гармонических звуков, извлечённых из "фундаментальных"") поставила перед теорией музыки проблему соотношения мелодии и гармонии, надолго определившую развитие учения о мелодии. Заслуга Руссо в том, что он резко акцентировал значение мелодической интонационности ("Мелодия … подражает интонациям языка и тем оборотам, которые в каждом наречии соответствуют определённым душевным движениям").

     Если суть спора Рамо и Руссо оставляет место для дополнительных вопросов, я попытаюсь ответить на них в Гостевой книге.

* * *

     Итак, самое основное о европейской классической мелодии сказано. При обнаружении у читателей более глубокого интереса к проблеме, в следующий раз обещаю — с помощью Ю.Н.Холопова — рассказать:

     (1) о некоторых идеях европейской теории мелодии, высказанных Хуго Риманом и Адольфом Марксом [это не псевдоним: не пугайтесь :-)];
(2) о додекафонной мелодии как о частном случае мелодии классической;
(3) о некоторых основных принципах строения мелодии раги (она же — макам, она же — маком, она же — муга, она же — мукам);
(4) об уникальных свойствах древнерусской мелодики (с попыткой краткого описания осмогласия в православном пении и вставки нотного примера Стихиры, сочинённой древнерусским композитором Иоанном Грозным, — если позволит html-формат);
(5) по спец. заказу В.П.Лебедева — о четвертитонах в музыкальной теории Античности (три "рода" мелодики у Пифагора).
Наконец (6), если кого-то проблема мелодии заинтересует по-настоящему глубоко, то я готов представить список литературных первоисточников, которыми пользовался профессор Ю.Н.Холопов для написания своей статьи.

     Их много — крепитесь! :-)

Комментарии

Добавить изображение



Добавить статью
в гостевую книгу

Будем рады, если вы добавите запись в нашу гостевую книгу. Будьте добры, заполните эту форму. Необходимой является информация о вашем имени и комментарии, все остальное – по желанию… Спасибо!

Если у вас проблемы с кириллическими фонтами, вы можете воспользоваться автоматическим декодером AUTOMATIC CYRILLIC CONVERTER.

Для ввода специальных символов вы можете воспользоваться вот этой таблицей. (Латинские буквы с диакритическими знаками вводить нельзя!)

Ваше имя:

URL:

Штат:

E-mail:

Город:

Страна:

Комментарии:

Сколько бдет 5+25=?